Осень призраков

Места внутри хватало с избытком, но трубы, уходившие к центральному зданию, были не толще бедра девочки. В стенке бака была еще дверца печи, но там Кристина едва ли поместилась бы.

– Отпадает, – выдохнула Кристина и еще раз примерилась к дыре на крышу. Восемь-девять футов. Даже если сломать полки и попытаться сделать из них лестницу, поставить их вертикально, едва ли получится зацепиться за край, да и тот вряд ли вновь выдержит ее вес. Тем более она не сумеет подтянуться. Если бы там была перекладина, а ее руки свежи и целы… Нет, признала Кристина, она не готова.

– Пожалуйста! – она взмолилась так искренне, что впервые поверила в собственную смертность. – Я знаю, ты не даешь чудес. Мне нужна только подсказка. Намек. Ведь так не бывает! Девочки так не умирают!

Мертвец красноречиво молчал в своем углу.

Свеча дотлевала. Ее слезы застывали на циферблате и скапливались лужицей на полу. Сквозь дыру в потолке пробились первые утренние лучи. Ночь сдала позиции и отозвала свои знамена. Кристина упала на матрас и не смогла подняться.

Судьба вернулась за ней под вечер.

Никогда еще пробуждение не было таким мучительным и жутким. С первого мгновения Кристина вспомнила, где она и какая участь ее ждет. Горло пересохло. Язык распух и с трудом помещался во рту. Губы растрескались и не желали смыкаться.

Руки стянуло жесткой коркой, она лопалась и начинала кровоточить от любого неловкого движения. Тело напоминало сложную игрушку из разных конструкторов «Лего», детали плохо состыковали друг с другом, и теперь они норовили рассыпаться.

Кристина пошарила взглядом по комнате, но не обнаружила ничего нового.

– Надо проверить еще раз, – с жестким, поразившим ее саму упрямством она заставила себя подняться.

– Что мы ищем? – этот вопрос убирал все лишнее и делал поиски максимально четкими, предельно осмысленными.

– Выход.

Теперь Кристина обшаривала стены, простукивала, царапала и била в отчаянии, когда ничего не находила.

– С крематорием внутри, – с ненавистью шипела Кристина и начинала на третий-пятый-десятый раз обшаривать свою ловушку.

В какой-то момент Кристина решила петь. Песни сменились рыданиями, те – проклятиями. Пока, наконец, не вернулась тишина. Она была вкрадчивой и ехидной, как будто знала что-то, до чего никак не могла достучаться ограниченная и глупая девочка.