Вторжение (сборник)

Если, конечно, не будут предприняты превентивные меры. Будущее недетерминировано; то, что видел Акимушкин и другие ясновидцы, – лишь наиболее вероятное развитие событий, однако оно может быть изменено».

«Итак, как это все соотносится с подготовкой путча?»

«Мы как раз подошли к этому. Прогностические озарения приходили к Акимушкину независимо от его сознательной воли; иными словами, его нельзя было просто спросить, что произойдет там-то и тогда-то. Факты будущего открывались ему случайным образом, причем, чем дальше во времени и пространстве, тем меньше этих фактов удавалось узнать.

Поэтому, хотя мы и располагали обрывочными сведениями о тех или иных – не обязательно катастрофических – событиях ближайших десятилетий, сложить из них цельную картину будущего СССР и мира в целом долго было невозможно. Однако по мере того, как будущее становилось из далекого более близким, а прогностическая сила Акимушкина, благодаря регулярной тренировке, росла – мозаика быстро начала складываться. В мае этого года я уже знал, что произойдет в ближайшие годы. 20 августа был бы подписан новый Союзный договор, но это была бы лишь очередная стадия агонии империи. Уже к концу года в так называемом ССГ остались бы только Россия, Средняя Азия и Казахстан. При этом Россия оказалась бы в роли экономического донора для нежизнеспособных экономик остальных республик, одновременно практически утратив реальное влияние на их политику. Растущее в России недовольство таким положением дел, подогреваемое к тому же демократическими политиками, привело бы в конечном счете к выходу России из Союзного договора. Президенту ССГ осталось бы лишь признать случившееся и объявить о своей отставке вместе со всем союзным руководством. Осенью 92-го Союз окончательно прекратил бы свое существование».

«И именно это побудило вас способствовать подготовке переворота?»

«Нет. Это меня скорее обрадовало. Я никогда не испытывал симпатий к советской империи, а коммунистов презирал с пионерского возраста, – Зелинцев сделал паузу, явно наслаждаясь удивлением следователя.

 – Помните, как сказал кто-то из физиков: наука – это способ удовлетворять свое любопытство за государственный счет. Членство в КПСС и КГБ давало возможность заниматься интересовавшими меня исследованиями – легально, с хорошим финансированием и почти неограниченными полномочиями. И я принял эти условия игры, потому что других тогда не было. Но это отнюдь не значит, что я разделял советскую идеологию.