Вторжение (сборник)

– Ну это уж ты хватил…

– Что хватил? Когда до сих пор ваши либералы, ваша болеющая душой, то бишь душевнобольная, интеллигенция призывает к смягчению, к методам убеждения, к всемирной отмене смертной казни! Как будто весь этот сброд, всю эту мразь, всю эту современную молодежь – да и подонков вашего поколения – можно укротить иначе, чем террором, расстрелами и концлагерями!

– Роберт, то, что ты проповедуешь – не ново. Якобинцы казнили проституток, в СССР судили за гомосексуализм – разве это уничтожило порок? Как ты не понимаешь, что демократия, гуманизм – это величайшие завоевания человечества, что от первобытной дикости…

– Какие книжные… и какие пустые фразы! Что такое ваша демократия? Власть толпы, или лучше – власть быдла! Море серых посредственностей, бездарностей, которое поглощает и перемалывает всех выдающихся! Появись Наполеон в наше время, он бы просидел в лейтенантах до старости, если бы его прежде не отдали под суд за самовольные действия под Тулоном.

И, наконец, главное – власть толпы по существу таковой не является, это опять власть олигархии – но в эту олигархию, как правило, попадают не истинно достойные, а представители той же толпы, те же посредственности!

– Но кто же, по-твоему, истинно достойный?

– Тот, кто завоюет эту власть, а не получит ее в качестве подарка от лавочников и домохозяек.

– Право силы?

– Да, право силы. Силы, ведущей к величию. Только железная рука может вести общество вперед по единому плану, без шатаний вкривь и вкось.

– Но ведь это казарма!

– Казарма лучше, чем бордель.

– Послушай, Роберт, – Беланов провел рукой по лбу, – ведь это все не твое… Ты не говоришь – ты ораторствуешь на митинге, притом повторяя заученные чужие слова. Кто учит вас всему этому?

– Ты прямо как наш бургомистр, – усмехнулся Роберт. – Тот уверен, что мы поддались коммунистической пропаганде. А левая газетенка «Равенство» как-то назвала нас неофашистами. И то, и другое чушь. Фашисты зациклились на национальном вопросе, а коммунисты развалили экономику.

Но и в той, и в другой идеологии немало рационального.

– Роберт, твой прадед был русский офицер, твой дед воевал в Сопротивлении…

– А мне на это плевать. С какой стати давно умершие предки должны влиять на мои взгляды?

– Роберт, я, наконец, не могу бесконечно терпеть твое хамство!

– А никто и не заставляет. Я тебя сюда не звал. И вообще – ваше время вышло. Аудиенция окончена.

3

Генрих встретил Артура у подъезда своего дома.