Артания

– Не один, – ответил он так же шепотом, – теперь я беру с собой самое дорогое, ценное, огромное!

Она спросила удивленно, сквозь печаль в глазах:

– Что же?

– Свою боль, – ответил он. – Отныне не расстанусь с этой сладкой мукой в сердце ни на краю пропасти, ни в смертельном бою, ни на пиру за чужим столом!..

– Придон…

Он поцеловал ее крепко-крепко и опустил на землю.

– Спроси, – повторил он, – когда тебе будет хотя бы шестнадцать лет.

Глава 14

За городскими вратами он резко остановил коня.

Олекса и Тур тут же оказались с обеих сторон, глаза настороженные, цепкие, а ладони зависли над рукоятями топоров.

Придон без труда стащил браслет, снял с головы железный обруч. Черные как смоль волосы освобожденно рассыпались по плечам.

– Тур, – велел он, – отвезешь это обратно.

Тур не протянул руки, лицо воина было бесстрастным.

– Нет, – ответил он.

– Ты отказываешься меня слушаться?

– Приказ тцара выше, – ответил Тур.

Придон видел, как Олекса кивнул, соглашаясь, да и сам чувствовал, что брякнул не то.

– Но есть то, – сказал он, – что выше приказов любого тцара. Интересы Артании! На мне слишком ценные вещи для нашего народа, чтобы потерять их для нашего народа. А если сложим головы? В Артании тысячи и тысячи отважных сердец. Даже род моего отца не прервется, Скилл и Ютлан – настоящие герои. Но этот браслет, этот обруч… таких больше на свете нет!

Тур несколько мгновений смотрел ему в глаза.

Лицо воина мрачнело. Олекса посмотрел на обоих, отвернулся. Конь опустил голову и тяжело всхрапнул.

Очень нехотя Тур принял чародейские вещи и сложил в вещевой мешок. Спохватившись, Придон протянул ему боевой топор Скилла.

– Возьми! Я видел, как этот топор рассекает камень, как будто тот из творога. И ни одной зазубрины! Даже не тупится. Этот топор должен быть у Скилла, он всегда первым врубается в ряды врага.

Тур заколебался.

– А как же ты?

– Моя секира в походном мешке, – ответил Придон.

 – На первом же привале надо будет вытесать рукоять.

Олекса сказал за их спинами:

– Я вытешу.

Тур вздохнул, даже Олекса принимает и одобряет поступок Придона, взял топор и, не выпуская из рук, предупредил:

– Только далеко не заезжайте! Я все равно догоню.

Круто развернул коня, гикнул, свистнул, конь с места взял в бешеный галоп. Губы Олексы, когда провожал взглядом всадника, тронула скупая усмешка.