Чародей звездолета «Агуди»

Иногда, сбиваясь, он обращается ко мне на «ты», ведь я его ученик, его аспирант, тут же спохватывался, все-таки в гостях президент страны, переходил на вежливое «вы», но в остальном оставался все тем же добродушным мэтром, крупнейшим геополитиком, в те давние времена и названия такого не существовало, а геополитиком он уже был, публиковал работы, подвергался гонениям, но эти же работы приносили с Запада огромные по тем временам гонорары, эти хоромы построил еще на закате Советской власти, здесь и жил, выезжая на кафедру только в случае крайней необходимости.

Худой, жилистый, родом из бедной семьи, вынужденный с раннего детства трудиться с утра и до ночи, он пронес эту привычку через всю жизнь и сейчас, в свои семьдесят пять, уже обеспеченный выше крыши, увенчанный званиями и должностями, оставался таким же трудоголиком, как и в молодости. Лицо его, обтянутое сухой кожей, почти без морщин, глаза горят, как факелы, иногда мне казалось, что внутри Генриха Артемовича полыхает светильник, слышен даже запах не то сандала, не то еще чего-то пахучего, древнего, надежного.

Солнце соскользнуло с моих плеч, воздух сразу показался прохладнее и свежее, будто здесь в тени совсем другой состав. Карелин опустился в кресло, оно жалобно пискнуло под его громадным весом.

Из-за дома торопливо вышла цветущая женщина в ярком цветном сарафане. Закатное солнце блестело на оголенных плечах, гладких, как яйца динозавров, такие же солнечные зайчики отражались от широкого улыбающегося лица.

Она торопилась в нашу сторону, руки спешно комкают передник, по самые локти в зеленоватых брызгах, Лина Алексеевна не только поливала, но, похоже, и воевала с сорняками. На мгновение она скрылась в пристройке, а через пару минут уже поднималась к нам на веранду с плетеной корзинкой в руках, черноволосая, с сильной проседью, с черными бровями вразлет и блестящими трагическими глазами. Над ее головой порхали две красные с коричневым бабочки. Двигалась она легко, как Анна Каренина, имея такое же пышное тело, а дерзкой яркой внешностью напомнила цыганок, но не базарных, а вольных, таборных, которых знаем только по фильмам и операм.

Груди ее, полные, как дыни, все еще ухитрялись держать форму, да и в поясе все еще хороша, дивный такой контраст: пышные груди, тонкая талия и мощные бедра.