2024-й

Она сказала предупреждающе:

– Я живу на Профсоюзной. Это и далеко, и там постоянные пробки. Так что давайте быстро объясню, что вы хотели узнать, и сможете высадить меня раньше.

– Что вы, – сказал я, – как-то надеялся, что поужинаем по дороге… Да не смотрите таким зверем! Я вовсе не имею в виду, что кто ужинает девушку, тот ее и танцует. Я тоже только что закончил работу! И проголодался.

Она покосилась в мою сторону:

– Да, вид у вас голодный.

– В какое кафе или ресторан заскочим?

– На ваш выбор.

– Хорошо, посмотрим, где меньше машин на стоянке…

Улицу перегородил выползающий из переулка приземистый погрузчик с выдвинутой над кабиной стрелой с широкой площадкой, что делала его похожим на кавказца в национальной кепке.

Я молча ругнулся, Тамара чуть улыбнулась уголками губ. Я покосился на ее чеканный профиль: ни одной лишней детали, лицо угловато-нежное, сразу возникает образ рожденного в дизайнерских муках дорогого автомобиля с его вызывающе спортивными обводами и в то же время изысканным комфортом.

– Смотрите на дорогу, – попросила она тихим голосом.

– Я и смотрю, – буркнул я.

– Я не дорога…

– Это вы так думаете, – ответил я. – Может быть, как раз дорога на новую ступенечку. Понять бы, эта ступенька вверх, а не в сторону, где пропасть?.. Очень уж многие делали шаги именно в сторону, полагая, что вверх… Их косточки там далеко внизу быстро растаскивают мелкие хищники.

Она сказала сочувствующе:

– Вы живете в мире хищников?

– Да, – ответил я с горечью.

 – Именно. В мире, в котором сильный пожирает слабого, но это дает возможность существовать ряду категорий граждан, что совсем не являются необходимыми для общества. Простите, я не имел в виду именно юристов и «зеленых».

Она холодновато улыбнулась:

– Понимаю, что вы имели в виду.

– Простите, – сказал я покаянно, – я в самом деле просил о встрече не для споров и нападок, а чтобы глубже понять вашу позицию и… постараться оценить, насколько она востребована обществом. Или будет востребована.

Она спросила с ноткой вызова:

– А если недостаточно востребована?

– Простите?

– Если, говорю, – сказала она, – в полной мере будет востребована только через год-два, а то и десять лет?

Я пробормотал:

– Конечно, хорошо быть Коперником, но и на костер не хочется. С другой стороны, производство любой серьезной игры занимает несколько лет.

Она ахнула:

– Так долго? Больше, чем фильм?

– Фильм ерунда, – сказал я с пренебрежением.