2024-й

Сейчас хакер то же самое, что любой преступник, будь это мелкий карманник или специалист по взлому банковских сейфов. И мы, понятно, дистанцируемся от таких, хотя да, конечно, в свое время все мы в какой-то мере, гм, да…

Евгения о чем-то переговаривалась с моей мамой, я лишь на короткий миг перехватил ее взгляд. У нее лицо красивой, умной и спокойной женщины, а из-за ее умности во взгляде всегда присутствует чуточка печали. Она всегда такая, помню, на одной вечеринке ее страстно обхватил Денис и жадно целовал в шею, а Евгения смотрела через его плечо на меня, лицо у нее оставалось таким же спокойным, словно тело ее здесь, а сама она далеко-далеко.

Только она относится ко мне с дружеской теплотой, потому что давно и благополучно замужем, встреченных мужчин не рассматривает в качестве потенциальных мужей, хотя теперь и замужние стреляют глазками по сторонам в поисках более выгодного варианта.

Глава 10

Клара и Нинель выбрались из-за стола и красиво танцевали, умело изгибаясь, картинно хватаясь за низ живота и поглаживая, но все в ритме, в одно касание, так что все-таки зажигательный танец, зря мама смотрит с укором, просто новому времени новые танцы.

Денис подсел ко мне, мы выпили вдвоем, так почему-то принято, после чего он сказал покровительственно:

– Свое дело – это классно. Но все-таки разве на играх заработаешь? Сейчас на небо посмотреть некогда, а играть когда?

Я двинул плечами:

– Кто-то же находит.

Петр захватил с собой бутылку коньяка и тоже перешел на эту сторону стола.

– Выпьем?.. Ну ладно, а я пропущу еще чарочку… Эх, хорошо пошла… Вы все про игры? Денис прав, они отнимают слишком много времени. Я бросил их.

– Да ты их и не начинал, – уточнил Денис.

Петр кивнул, ничуть не смутившись.

– Да, не начинал даже. Купил как-то одну хваленую, даже инсталлировал, но потом как подумал, что на прохождение понадобится две недели… да и то если буду по пять часов в сутки, и подумал, неужели мне свободное время совсем уж девать некуда?

Я развел руками:

– Все вы правы, правы, правы.

Петр сказал уличающе:

– Но ты же играешь! И всегда играл.

– Играю, – согласился я.

– Значит, ты слабый, – сказал он с железобетонной категоричностью.

– Слабый, – согласился я с улыбкой. – Да, слабый.

Но смотрели на меня недоверчиво, я никогда не казался слабым. Всякой хренью занимался, по их мнению, но потому что дурак, а не потому что слабый.