Человек, изменивший мир (сборник)

Роман умолк, впервые увидев что-то вроде человеческой тоски в нечеловеческих глазах.

– Ничем я не наделил тебя, Пришелец… И ничем не мог наделить, потому что у меня нет того, что есть у тебя. Мы не так богаты, как вы… Все это было в тебе. Просто я расшевелил несколько бездействующих узлов в твоем мозгу… Но далеко не все… Вероятно, эволюция предназначила вас, хомо, для особо важных дел…

– Да, – сказал Роман уверенно. – Мы покорим пространство, достигнем самых дальних галактик…

– Я сказал «для особо важных дел», – сказал Нозавр тихо.

 – Пространство вы и так покорите… Но я ждал, когда ты заговоришь о помощи… Я и пришел за этим. У нас нет таких резервов, к тому же мы за миллионы лет где-то сбились с пути… Вы, молодые и сильные, можете помочь нам с вашими могучими машинами. А мы… ты знаешь…

– Спасибо, – сказал Роман. – От имени Земли… прости, что так высокопарно принимаю… еще как принимаю!.. и благодарю.

Он как наяву уже видел исполинские звездолеты могущественной Земли, которые с ревом опустятся на зеленые равнины, чтобы влить свежую кровь в древнюю, дряхлеющую цивилизацию.

– Спасибо, – повторил он.

Вскочил с мятой травы, переполненный гордостью за человечество.

– Пора.

Он вернулся в ракету, но пока готовился к взлету, легкая грусть расставания уступила место ликующей радости. Земля! И выпьют на Базе за его возвращение, и построят мощные звездолеты для прерывистого пространства, и узнают, в конце концов, что это за «особо важные дела», которые им предстоит совершить.

Здесь все проще и легче

Яростно взревели на форсаже двигатели, мелко-мелко затрясся пол – и все смолкло. Тролль отстегнул ремни, легко вскочил.

– Ас, – сказал Макивчук одобрительно.

Третий член экипажа, курсант Медведев, которого пока попросту звали Женькой, еще барахтался в противоперегрузочном кресле, пытаясь выбраться. Тролль отстегнул ему ремень, и у курсанта от стыда запылали уши: как старушке помог!

Макивчук подвигался в кресле, устраиваясь поудобнее. Тролль отодвинул панель, открыл нишу, где висели три скафандра, три автомата, три ракетных ранца.

Скафандр Макивчука был самым изношенным. Каждый миллиметр нес память о кипящей магме, микрометеоритах, силовых полях, стычках с чудовищами, авариях. Скафандр Тролля выглядел получше, а Женькин просто сверкал, хотя курсант тайком сколупывал с него краску, придавая бывалый вид.

– Возьми с собой Женьку, – вдруг сказал Макивчук. – Пусть потешится. Все-таки у парня первый выход.