Человек, изменивший мир (сборник)

Ящерицы и пауки – все покидало свои норки и неслось, прыгало, катилось, ползло в неизъяснимом страхе из селения. Стены домов заблестели, замерцали, заискрились – сплошь покрытые яркими насекомыми, а те часто-часто взмахивали крылышками, ползли вверх и торопливо взлетали.

Ян стоял белый как полотно. И медленно до сознания доходила простая и страшная истина: несовместимость. Животным миром овладел панический ужас потому, что они угадали Чужую Жизнь, более чужую, чем самые лютые хищники. И холодный, не рассуждающий ужас неизбежно должен был овладеть существами, подчиненными законам разных эволюций.

– Почему тогда мы не чувствуем страха и отвращения? – прошептал Женька. Его мысль так же мучительно искала выхода. – Разум должен взять верх над инстинктами…

– И это говорит поэт?

– А что тебе поэт?

– Да ладно…

Через раскрытую дверь обширного каменного строения, единственного каменного во всем селении, Ян увидел три жарких костра и между ними ярко-красный цветок на голубом стебле.

Если бы Ян не был так подавлен неудачной попыткой контакта, он бы обрадовался встрече со старым знакомым – дециллионусом, сейчас же только механически отметил костры как попытку создать дециллионусу условия, идентичные родным, на третьей планете. Вероятно, там вулканы забрасывают споры в самые верхние слои атмосферы, а солнечное давление разносит их по всей солнечной системе. Часть спор постоянно попадала на соседнюю планету, конечно, прижиться могли только возле жерла действующих вулканов, там налицо все компоненты родного климата: адская жара и серные испарения.

– Представляю, сколько смельчаков должно погибнуть, пока достанут хоть один цветок, – прошептал Женька.

Ян кивнул. Он уже понял назначение четырехугольных камней, что теснились вокруг дециллионуса: местные жители в самом деле руководствовались обонянием, цветок же источал жесточайшие фитонциды, убивающие болезнетворных микробов. Камни служили сиденьями, а все каменное сооружение было лечебницей.

Больные располагались вокруг дециллионуса и вдыхали его аромат.

– Пошли, – сказал Ян с горечью, – еще подумают, что мы хотим забрать их святыню.

– Конечно, ради такого могли прилететь откуда угодно…

Макивчук хмуро выслушал, лицо его потемнело. Космонавты с надеждой смотрели на бывалого капитана, что-то да придумает, но Макивчук стал готовить корабль к старту. Женька подивился его самообладанию.