Человек с топором

Что, говори, что?

– Посмотрел, – выдавил Мрак сквозь стиснутые зубы.

Его качало, он пытался удержаться, но земля прыгала, как ошалевший конь, жуткий непонятный мир перед глазами струился, вспыхивал всеми красками, взрывался фейерверками, бил по голове черными пятнами, менялся непрерывно, ежесекундно, голова кружилась, к горлу подступила тошнота, а мозги затрещали от тщетных попыток за что-то ухватиться…

– В каком диапазоне?

– Во всех, – прошептал Мрак.

Олег тряхнул так, что голова Мрака едва не оторвалась.

– Давай взад, дурак!.. Сейчас же!.. Закрой глаза… все глаза!

Потом, когда Мрак чуть перевел дух, его все же вывернуло, он сидел бледный, вытирал рот большим клетчатым платком. Олег сказал раздраженно, но в голосе звучало уважение:

– Здоровый лось!.. Я неделями приспосабливался. Шажок за шажком по всему диапазону. Сперва просто раздвигал границы оптики… Разрешил себе увидеть дальше за фиолет… и то тряхнуло!.. Потом за красные цвета, там в инфракрасном диапазоне такие чудеса, художники полжизни бы не пожалели… Ну, а когда пробовал гамма-лучи, то вообще сперва по секунде, по две, по три…

Мрак сказал виновато, с насмешкой над собственной слабостью:

– Так то ты, трус, а я кто? Герой.

К тому же ты всегда в этой мерзкой рыжей личине, а я не раз подобный кайф ловил в благородной волчьей шкуре. Там тоже сразу как молотом по черепу: иные цвета, новые звуки… А уж запахи так и вовсе с ног валят!.. Сразу мир не тот, к которому привык. И – ничего. Но сейчас…

– Все равно ты здоровый, – сказал Олег с уважением и завистью.

– Правда?

– Как два лося, – сказал Олег.

– А-а… тогда хорошо. А то я совсем уж скис.

– Здоровый, здоровый, – повторил Олег. – Я бы в обморок на сутки… А тебе вон, как с гуся бензин.

Мрак выпрямился, сидя, даже плечи раздвинул гордо. Не поднимаясь, посмотрел на Олега, подмигнул, затем его лицо застыло, стало серым. Олег с сочувствием понимал, что сейчас на привычный мир наложился еще один, причудливый, с другими красками и пропорциями.

Хорошо, если сперва только расширил оптический диапазон, и этого достаточно для ощутимого удара по нервам.

Но настоящая жуть, когда пробуешь радиозрение или жесткие гамма-лучи. Мир сразу дробится на множество миров, от призрачных, едва заметных, до угольно-черных, непроницаемых. До сих пор голова кружится, тошнит, а он не Мрак, уже приучил себя, убедил, что это тот же мир. Был бы он, Олег, другим, то видел бы мир таким вот, а не прежним, привычным.