Человек с топором

Олег уже приготовился помочь, но Мрак не допустил такого позора, грохнулся тяжело, как бетонный блок, но землю вмял всего на глубину в полметра, что значит – самортизировал.

Олег терпеливо ждал, Мрак вылез из ямки, бледный и худой, на дрожащих ногах. Сразу огрызнулся:

– На себя посмотри, рыло!

– Да я молчу…

– Ни фига себе молчишь!..

– Да молчу-молчу…

– Ты как стрекоза и муравей прямо кричишь феромонами и хореографией.

– Зато не касаюсь сяжками, – ответил Олег. – Пойдем, ты ж еще не умеешь кушать песок?

– Да и ты что-то не накинулся, – буркнул Мрак язвительно.

 – Чуешь, что покормят!

Дом выдвинулся из-за кустов на той стороне огромной зеленой лужайки – чистый, ухоженный, во дворе огромное дерево с картинно распростертыми во все стороны ветвями. Запахло фламандской школой.

Олег ощутил тепло и уют. Со второго этажа доносились звуки игры на фортепиано. Олег прислушался: играют Грига, чисто и одухотворенно. Затем игра прервалась, Олег услышал стук захлопнувшейся крышки. Донесся легкий перестук каблучков.

Наверху появилась девушка, радостно ахнула, сбежала вниз и бросилась Мраку на шею.

Была она, как и представлял Олег, чистая, светлая, трепетная, очень теплая и милая. Мрак звучно чмокнул ее в губы, а девушка, застеснявшись, посмотрела на Олега, уперлась кулачками в широкую грудь нахала. Мрак разомкнул объятия, девушка сказала застенчиво:

– Простите, но вы так неожиданно…

– Ирма, – сказал Мрак, – это мой друг Олег. Мы проведем здесь пару дней… а может, и больше. А сейчас помоемся, сожрем в доме все и всех, кто не спрячется, и завалимся спать.

Девушка смотрела на Олега большими смеющимися глазами. На щеках румянец разросся и сполз на шею, а уши стали восхитительно красными.

– Простите, – пролепетала она, – я сейчас все приготовлю!

– Готовь, – разрешил Мрак великодушно. – А мы пока пойдем опустошать холодильник.

Олег проследил за ней взглядом.

– Подобрал выпавшего из гнезда птенчика?

Мрак оглянулся, Олег видел, как по лицу друга пробежала тень.

После грозы летом они еще в родной деревне всякий раз находили выброшенных ветром беспомощных желторотых птенчиков, голеньких, еще слепых. Сколько ни пробовали их кормить, поить, согревать, птенчики всякий раз погибали.

– Иногда трудно удержаться, – ответил Мрак, приглушив голос. – Настроение такое было… ну, слюнтяйское. Да и в очень уж жуткую ситуацию она попала. Я ее перехватил, когда она, наглотавшись таблеток, решила еще для верности удушить себя газом.