Человек свободный…

А тогда разгоралась заря тибетской медицины, йоги и, конечно же, парапсихологии. А для нас все та же знакомая жажда чуда и вера в чудеса. Конечно же, никаких успехов в парапсихологии нет и быть не может.

– Потому, что не может быть никогда? – съязвила она.

– Совершенно верно, – ответил он, явно принимая вызов. – Есть законы природы, которые неуязвимы. За тысячи лет набралась тысяча томов по оккультизму, эзотерическим знаниям, телепатии, парапсихологии, телекинезу и прочим чудесам. И что же? Результат все тот же – нуль.

А впрочем, другого и быть не может.

Я покосился на сестру. Выбросит ли она на стол козырный туз. Нет, еще тянет.

– Хотя, – сказал Зверев, посматривая на нас с насмешливой симпатией, – очень хорошо понимаю адептов мистического! У меня тоже бывают минуты упадка, слабости. А оккультизм обещает рр-раз – и в дамки! Не надо ни многолетней учебы, ни каторжной работы – сразу властелин мира! Верно? Ведь достаточно только читать мысли, и ты уже получаешь явное преимущество над всем человечеством! А если научиться двигать двухпудовики? Ведь две урановые половинки весят меньше!.

. Словом, слабые находят лазейки. Одни покупают лотерейные билетики, чтобы без труда загрести все крупные выигрыши, другие уходят в мистику – там обещано еще больше…

Мы прихлебывали горячий кофе, внимательно рассматривали розовощекого, довольного собой Зверева. Козырь уже явно накалялся в кармане у Ленки, прожигая подкладку.

– Я наслышан о наших московских кудесниках, – продолжал Зверев, раскрасневшись от кофе и чувства превосходства.

 – Впечатляет! Взглядом поднимают двухпудовые гири, сгибают кочерги, сплющивают чайники… Но как только попытаешься проверить, кудесники оказываются не в настроении, звезды стоят не так, штаны тоже мешают… А для нас вовсе не надо двигать гирями. Мы подвесим на шелковой ниточке кусочек фольги. Сдвинь ее мыслью, и луч солнца, отразившись от минизеркальца, скакнет на десятки делений, которые нанесем на стене! Но, увы, всякий раз звезды стоят не так!

Он рассмеялся, распинаясь про жуликов и проходимцев в парапсихологии, но мы могли бы ответить, что в науке их не меньше.

Но мы молчали, потому что козырь был все-таки у нас. Не просто козырь, а туз!

Лена сказала с горячим презрением, которым она вся сочилась:

– Наука! Бездушная, бесчеловечная… У науки и ее рыцарей нет ни чести, ни достоинства, ни гордости…

Зверев хохотнул, его круглые, как у хомячка, щечки заколыхались:

Конец ознакомительного фрагмента.