Фарамунд

Каждый мускул, каждая мышца прорисовываются четко, рельефно, черные волосы прячут шею, падая на плечи, а руки словно обвиты сытыми змеями.

Фелиция по-хозяйски наклонилась над перилами, взгляд ее голубых глаз был задумчив.

– Мне все кажется, я его где-то видела…

– Где? – вырвалось у Лютеции.

– Сейчас припомню… Вот эта фигура… Именно это лицо…

– Ну-ну!

Хозяйка покачала головой, на лице отразилось разочарование:

– Вспомнила… Когда-то меня маленькой взяли на римскую виллу. Там у входа, я хорошо помню… Да, у самого входа я наткнулась на статую их бога! Не помню, какого.

У них они все мускулистые, с красивыми телами. Так вот этот конюх… гм… как будто с него лепили ту статую. Точнее, вырубили. У них все статуи из белого мрамора.

Служанки захихикали. Фелиция прикрикнула, их пальцы быстрее забегали по шерстяной нити, но девушки то и дело поглядывали во двор.

Клотильда хитро взглянула на Лютецию. Голосок служанки стал таинственным:

– Госпожа, а как вы думаете?

– О чем?

– Ну, – сказала Клотильда смущенно.

Хозяйка не обязана думать об этом конюхе, как простая служанка. – Кто этот человек… Что с ним случилось? Неужто в самом деле можно так стукнуть по голове, что череп цел, а вся память оттуда вылетит?

Лютеция сказала холодновато:

– Не знаю, я не воин. Я бы скорее предположила, что какая-то женщина ему настолько вскружила голову, что он ее потерял вовсе.

– Женщину? – не поняла Клотильда.

– Не женщину, глупенькая. А голову… Голову потерял свою. И свой разум.

– А такое бывает? – воскликнула Клотильда.

– Дядя рассказывал… – голос Лютеции стал тихим, глаза заволокло мечтательной дымкой. – Бывает любовь… Тогда человек бросает все… что у него есть, снимает свои одежды правителя…

– Даже правителя?

– Не перебивай! Так интереснее.

– Молчу-молчу. С одеждами правителя – да, интереснее.

– Снимает одежды и уходит в дальние страны.

– Дальние страны… Как интересно! Это мы – дальние страны? Рассказывайте, госпожа, рассказывайте!..

Но Лютеция спохватилась, лицо стало строгим и надменным.

Клотильда поспешно уткнулась в работу.

Долм осмотрел коней с одобрением, кивнул:

– Говорят, не помнишь, кем был?

– Не помню.

– Так я тебе скажу, – сказал Долм.

– Кем?

– Хорошим конюхом, – заявил Долм. – Ты знаешь, как смотреть за ними. Я тебя даже не учил, как замазывать трещины в копытах, ты сам додумался. Или знал?

Фарамунд призадумался, но в черепе оставалось пусто, как на пепелище.

– Не помню.