Имаго

Нагляднее всего показал старый случай с Моникой, а потом пошло-поехало… Но точно так же можно ударить в ответ.

Интернет – оружие обоюдоострое. Палка о двух концах, как говорили в век каменных топоров. Интернет проводит информацию в обе стороны. Нас бьют больше за счет количества ударов, ибо они сыплются непрерывно, мы не в силах поднять головы, подумать сами, нам подсовывают готовые решения, очень удобные, умно и блестяще сформулированные, и вот мы говорим и делаем то, что от нас хотят… Но если нанести встречный удар, сокрушающий удар, то уже они будут делать и говорить то, что захотим мы!

Голова разогрелась, я ощутил, что почти бегу, дыхание вырывается горячее, и еще чуть – буду выдыхать огонь.

Если честно, я пару раз принял участие в инфистской войне. Нет, больше, чем пару раз. Понятно, я нигде не состою, ни в РНЕ, ни в УНКО, ни даже в смиренной ЕНО, но Интернет позволяет действовать анонимно, и я это использовал…

В информационной войне резонанс общественного мнения может достигаться чисто формально с помощью удачных вербализаций, типа «Убей юсовца – спаси планету!», «За убийство юсовца – прощение всех грехов!», «Лучше под танк, чем под юсовца»… Это все мои придумки, я их запустил через Интернет, на следующий день их начали повторять по всему миру.

Еще через два дня боевики РНЕ начали их использовать, и, самое значительное открытие – количество терактов возросло впятеро!

В средствах массмедиа появились поспешно написанные статьи, где умно и многословно доказывалась ложность этих девизов, но слово не воробей: вылетит в Интернет – уже не поймаешь, не удалишь, не сотрешь, не форматируешь.

К тому же краткие лозунги, бьющие не в бровь, а в глаз, длинными разоблачениями не опровергнешь…

Понятно, дальше я не пошел. Силу свою проверил… хотя и так уверен, что могу перевернуть мир, ведь точку опоры уже нащупал, а ввязываться в бои местного значения… нет, это не по мне. Я могу выиграть намного больше. Намного.

Мир перевернулся, теперь сверху нависает его темная часть, а светлая оказалась внизу.

Во тьме проступила желтая изогнутая полоска, похожая на кожуру дыни. Оказывается, день сменился вечером, а тот незаметно перетек в ночь. Все это время я бродил, выгранивая постулаты, о которых пока никому не заикаюсь. И все это время, как теперь смутно вспоминаю, в животе квакало, шебуршилось, а сейчас уже издохло, живот прилип к спине, а в голове от обезвоживания нарастает тупая боль.

Кривой месяц, печальный, как Пьеро, висит косо, непрочно.