Трудно быть богиней

Пока мужчины вели секретные разговоры, оставив меня без присмотра, я нагло шла на поводу у своих желаний и беспощадно лапала все вокруг, что видели мои глаза и до чего могли дотянуться мои шаловливые ручки.

Мебель оказалась не только сделанной на совесть, но еще и безупречно отполированной, её было безмерно приятно гладить. Все прочие, мелкие предметы старалась рассматривать осторожно и обязательно класть на место. Ещё мне чрезвычайно понравилась угловая печь-камин, выложенная из светлого огнеупорного кирпича и отделанная декоративным камнем снаружи.

Справа и слева имелись небольшие ниши, в которых тоже лежали камни, очень похожие на облицовочные. Интересно зачем они? Под камином была предусмотрена аккуратная поленница, где уже лежали дрова. Что-то мне подсказывало, что заинтересовавшая меня часть интерьера далеко не бутафория, а вполне рабочая. Я осмотрела комнату внимательнее: батарей нет, пол деревянный, не ламинат и не плитка, значит там не может быть теплопроводящих труб, получается не зря у этого типа двор завален дровами – в холодное время года нужно топить печь. Надеюсь, Валеон просто соскучился по другу, и мы зашли в гости.

На этом я не успокоилась и пошла дальше. Помимо комнаты, куда зашли мужчины, в доме имелась ещё светлая прихожая и, судя по стуку посуды за закрытыми дверями – кухня. Туда я и отправилась. Мне очень хотелось знать, как выглядит одно из главных помещений дома, и кто же там хозяйничает: может Диларий женат, тогда было бы неплохо познакомиться с хозяйкой.

Но как только я открыла дверь, замерла от неожиданности.

По комнате взад-вперёд с кухонной утварью наперевес бегал маленький, шустрый и, аналогично хозяину, волосатый человечек. Разница между ними состояла только в габаритах и в том, что Диларий ухаживал за своей шевелюрой и бородой, а у данного кадра вся растительность торчала в разные стороны, словно он случайно коснулся оголённого электрического провода и его настолько основательно тряхнуло, что волосы до сих пор стоят дыбом.

– Здравствуйте! – громко и вежливо поздоровалась я.

Человечек, который до определённого момента меня не замечал, будучи увлечённым поварской работой, грозно посмотрел в мою сторону. Произнёс что-то шипящие сквозь зубы, очень похожее на ругательство, отвернулся и продолжил суетиться вокруг кастрюль, намеренно игнорируя мою персону. Сказать, что «Звезда была в шоке» – ничего не сказать. Такого «радужного» приёма мне ещё никогда нигде не оказывали.