Трудно быть богиней

Тогда я лишь заметила сиреневый камешек, а теперь могу разглядеть и остальное: золотые нити разной толщены спиралью оплетают камень в центре, имеющий форму капли, и все как одна сходятся внизу. Превосходная работа! А если чудесную подвеску повертеть на солнце, кажется, словно весь мир крутится в твоих руках. Вот только камень сейчас почему-то не сиреневого цвета, как тогда, а тёмно-фиолетового, почти чёрного.

Стоило сделать выводы. «Если теперь данная вещь у охотников, значит они его нашли». В памяти возник образ парня, который прячет подвеску.

Его движения казались бережливыми, значит она что-то значила для него. «Вряд ли молодой человек мог отдать столь важную ценность охотникам за так. Если только откупиться. Может они оставили его в живых в обмен на украшение?» Я ещё раз посмотрела на кулон.

С обратной стороны, там, где крошечное колечко для цепочки спаяно с основной композицией, заметила бурый налёт. Поскребя его пальцем, обратила внимание на крошки, которые остались на ногте моего указательного пальца.

Очень похоже на спёкшуюся кровь. Значит все-таки не откупился, а заплатил жизнью. Ком подступил к горлу, очень хотелось поплакать, но рядом Нардан и два трупа, плакать некогда. Распустим нюни позже.

– Надо избавиться от трупов, – уверенно сказал некромант, поднимаясь на ноги и распихивая найденные ценности по карманам.

– Закопать? – предложила я.

– Нет. Их могут воскресить. Тела нужно уничтожить. В идеале сжечь, но для ритуала мне нужны некоторые вещи.

Жди здесь.

Нардан уже было направился на выход, но я забежала вперед, останавливая его.

– Стой! Нет. Не уходи. Я не хочу с ними здесь оставаться, – с мольбой глядя на Нардана, сказала я.

– Но они уже ничего тебе не сделают, – недоумевал юноша.

– Знаю, но….всё равно не оставляй.

Нардан сделал шаг назад и внимательно на меня посмотрел. Я нервно крутила руками, трусила левой ногой и прикусывала нижнюю губу, в сторону тел старалась не смотреть.

– Ты что, боишься мёртвых?

Я молча опустила глаза.

Некромант тяжко вздохнул и поинтересовался вновь:

– В твоём мире, что, люди не умирают?

– Умирают, – призналась я.

– Тогда в чём дело?

– Не знаю. Просто боюсь.

– Но это глупо – бояться естественных вещей.

– Знаю. Но ничего не могу с собой поделать.

Сложно сказать, с каких точно пор во мне зародился подобный страх, но если разбирать данную проблему с психологической точки зрения, то скорее всего, с детства.