Изгой

Или ты думаешь, что здесь хоть волос упадет с чьей-то головы без воли Хозяина?

Скиф нагло расхохотался. Смеялись и оставшиеся без воли Хозяина падают не только волосы, но и головы его слуг и охранников. Всадник рассерженно рвал удилами конский рот, что-то выкрикивал, но за дружным смехом Олег не расслышал.

Он сунул Скифу в руки свой меч.

– Держи! Я схожу повидаю их Хозяина.

– Ты что? – ахнул Скиф. – Они же тебя сразу!.. Видно же, кто все это организовал и начал осаду. Твоя голова дорого стоит.

Олег подумал, ответил медленно:

– Думаю, не сразу… А за это время я успею переговорить с Хозяином.

– Зачем? Ты хочешь, чтобы он сдался? Он не такой дурак.

– Просто… я чую, что все не так просто. И не такой уж он и сумасшедший.

– А кто же?

– Не знаю. Потому и хочу увидеть.

Всадник нетерпеливо прокричал:

– Ну что решили?

Олег шагнул вперед.

– Ты дал слово, – напомнил он, – от имени своего Хозяина и себя самого. Тебя слушали как наши люди, так и твои.

Скиф передал оба меча в руки Ширвака, подошел и встал рядом.

– Мы пойдем вместе.

Всадник крикнул с полным равнодушием:

– Двое, так двое. Оружие оставили?.. Идите со мной.

Олег и Скиф медленно и осторожно двинулись вперед. Ширвак крикнул, что это очень опасно, Олег велел пока ничего не предпринимать, но если они не появятся слишком долго, тогда…

– Камня на камне не оставим! – крикнул Ширвак вдогонку.

Всадник выждал, когда они пришли мимо, заехал со спины, Скиф обернулся, злой, как дикий зверь:

– Ты что, пленных ведешь?

Управитель ответил так же злобно:

– У нас пленные ходят сзади! Уже забыл?

Но все же выехал вперед. Скиф шел сзади рядом с Олегом и злился: дал маху, потом прорычал:

– Эй ты, управитель!.. Больно дороги у вас пыльные. Езжай сбоку.

Управитель оглянулся, но коня придерживать не стал.

– Рядом допускают только равных, – сказал он насмешливо.

Лицо Скифа страшно перекосилось, он прохрипел люто:

– Р-раб!.. Да ты знаешь, с кем говоришь?

Руки управляющего сами натянули повод. Олег покачал головой: вот она, гордыня, но устрашенный управляющий все же поехал рядом с ними, тихий и смиренный. Олег поглядывал на Скифа искоса, дивясь, как оскорбленная гордость может переменить человека так резко.