Изгой

 – Но я могу и оставить тебе жизнь.

– Но не оставишь?

– Могу оставить, – повторил Олег. – А могу и не оставить. Я не воин, мне ваши ритуалы ни к чему.

– А я… воин, – ответил мужчина. – Ты убил всех моих… людей. Думаешь, мне не стыдно будет вернуться… живым?

Олег подумал, кивнул.

– Наверное, да, – ответил он. – Никогда не понимал этого, но уже сталкивался. Ладно, иди к своим людям…

Лезвие перехватило артерию. Кровь брызнула тугой алой струей. Он отпрыгнул, одежда пока еще чистая от брызг крови. Мужчина забился, сознание уже меркло, но тело еще не желало сдаваться, дергалось, пыталось уйти от опасности, уползти.

Олег дождался, пока ноги дернулись и застыли, пошарил в одежде. Отыскалось несколько монет, два цветных камешка. Так же скрупулезно обыскал остальных, собрал монеты, снял кольца, опорожнил мешки, а когда наконец вскочил в седло, за ним в поводу шел целый табун оседланных коней.

Глава 10

Скиф пойдет вдоль реки, мелькнула мысль, а та виляет, как гулящая девка бедрами.

Пока сын Колоксая доберется до корчмы, придется два-три раза слезать с коня, расседлывать, давать отдохнуть и пощипать травы. А вот ему, пересаживаясь с коня на коня, можно и напрямик…

Вскоре далекая каменная гряда, что ненавязчиво маячила почти на стыке неба с землей, приблизилась, пошла почти рядом, словно предлагая снова углубиться в ее недра, походить по пещерам, взять молот и привычно ударить по расплющенной головке металлического клина, ведь человек просто обязан строить свою Башню, а не быть бездумным скотом.

Обязан, ответил он своим думам раздраженно, но каждый под своей башней понимает разное. Кто-то вообще строит громадную тюрьму, а искренне уверен, что возводит Башню. И никто не подскажет, как правильно, а все эти басни про знания древних мудрецов, где есть готовые решения, просто злят. Нет этих решений. Все придется искать на ощупь самому под вой и насмешки трусов, мол, ничего у тебя не выйдет!

Конь едва не терся боком, царапая его ногу, о каменную стену. Прижимается, прячется от солнца.

Солнечные лучи уже накалили землю, а здесь прохлада вдвойне: от остывшего за ночь камня веет глубинным холодом.

И все равно раздражало, что каменная гряда все еще упорно перегораживает путь в ту сторону. И хотя ему самому ближе и выгоднее ехать вдоль этой стены, но… что за животное этот человек, все ему не так, все ему мешает, все надо переделать, приспособить, покорить, смести преграды…

Воздух неподвижен, как состоявшееся молоко.