Истребивший магию

А что тут обидного? И умненькие бывают красивыми, хоть и очень редко. Но тебе вот повезло, так что без обид.

Она сказала торопливо:

– Да я не обижаюсь, совсем наоборот! Но почему ты за все время ни разу этого не сказал?

– Чего?

– Ну, что я…

– Красивая?

– Ну ты же так сказал!

Он произнес с некоторым раздражением:

– Когда бы я успел? Мы что, сто лет живем вместе? И вообще, что ты так прицепилась к этому слову? Ничего обидного в этом нет. Ты в самом деле красивая, хоть и умненькая, не всегда же одно другое вытесняет.

Она перестала всхлипывать, смотрела на него с широко раскрытым ртом и распахнутыми глазами.

– Э-э… ну… я не знаю…

Он сказал великодушно:

– Это ничего. Не все же на свете ты должна знать. И еще ты молодец, столько прошла со мной и не хныкала. Молодец! Что умеешь, то умеешь. Настоящая женщина, хоть и маленькая.

Сидя, она оскорбленно выпрямилась:

– Я? Это ты здоровенный!.. Откуда только такой взялся. Ты знаешь, мы с тобой, похоже, идем в одну деревню.

Он насторожился:

– Чего?

– Там что-то очень нехорошее.

Она аккуратно собрала в узелок остатки еды, сунула в мешок. От костра вкусно тянет сладковатым дымком, словно сгорают вишневые сучья, еще у некоторых яблонь бывают такие пахучие, вокруг сплошной мрак, и она пыталась представить, как это выглядит для обитателей леса: страшное багровое пламя взметывает быстрые хищные языки, которые жалят любого зверя, а сами ничего не боятся, неуязвимые и бессмертные, там двигаются жуткие черные силуэты, смутно похожие на человеческие, но от них огромные черные тени стремительно прыгают на деревья, когда их выхватывают из тьмы языки огня…

Волхв широко распахнул глаза, когда она вздохнула и поднялась.

– Ты куда?

– Надо идти, – ответила она просто. – В той деревне начали умирать люди. Слишком много. Почти половина сельчан лежит при смерти.

– А ты при чем?

– Я лекарь, – объяснила она. – Я могу их спасти!

– В самом деле можешь?

– По крайней мере, – ответила она с вызовом, – попытаюсь.

Он все еще рассматривал ее удивленно, но поднялся, от него пала такая густая тень, что ей почудилось, будто там сразу исчезает все на свете, даже земля.

Лунный свет осыпал серебром вершинки деревьев, внизу чернота, однако глаза привыкают быстро, и если не влезать в дебри, то идти можно и ночью, света достаточно.