Истребивший магию

Барвинок, забыв ответить колкостью на бессовестное предположение волхва, едва дождалась, пока посудина опустится перед нею на стол, торопливо схватила деревянную расписную ложку.

– Как вкусно пахнет!

– Еще не то скажете, – ответила женщина с мягкой улыбкой, – когда отведаете…

Исчезла она тихо и неслышно, деликатно оставив гостей наедине. Барвинок торопливо хлебала борщ, восторгалась, нахваливала, Олег ел молча, не смаковал, что слегка задело Барвинок, будто она сама все приготовила и потому ждет заслуженных похвал.

Он посмотрел на нее поверх миски, на губах проступила улыбка, но глаза остались строгими и серьезными.

– Вообще-то мне село тоже понравилось, – произнес он задумчиво. – Ни единой шуточки… Люблю сурьезных.

Она едва не уронила ложку.

– Что?

Он пожал плечами.

– Да меня упрекали как-то, что шуток не понимаю. А здесь, как вижу, никто не понимает. Или все не понимают, как правильнее?

Она старательно работала ложкой, едва нашла момент, чтобы возразить быстро и уверенно:

– Да какая разница? Говоришь, ни единой шуточки не услышал? Ну ты и чурбан…

– А ты?

– Я? – спросила она обиженно и опустила ложку.

 – Я похожа на чурбан? Это у меня фигура, по-твоему, чурбанистая или я вся чурбан? Что ты хотел сказать?

Он напомнил сдержанно:

– Говоришь, шуточки слышала?

– Ну конечно! – воскликнула она.

– Например?

– Да пожалуйста!

Она запнулась на полуслове, нахмурилась. Он наблюдал, как на ее лобике собирались морщинки, теснили одна другую, брови то поднимались, то сдвигались на переносице.

– Ну-ну, – подбодрил он.

Она сказала растерянно:

– Я просто не запомнила. У меня такая память, шутки люблю, но запомнить не удается.

– Так-так…

– Не может быть, – заговорила она горячо, – чтобы не было шуток! Я просто не запомнила, вот и все. У меня память такая, особенная.

– Ты ешь-ешь, – сказал он и указал взглядом на тарелку. – А то остынет.

Я тоже не запомнил, но еще и не слышал. А память у меня, знаешь ли, как у большого и очень голодного слона. Еще много поместится в такую голову. Не отвлекайся, не отвлекайся. Как-нибудь потом объясню. Это такие звери, единственные на белом свете, что не умеют прыгать. Даже подпрыгивать. Так вот, шуток не было вовсе. Хотя в таком богатом и сытом селе… гм…

Она сказала в тарелку:

– Глупости! Вот выйдем сейчас на улицу, сам убедишься.