Княжий пир

Чейман несся на легком печенежском коне, он пригнулся к гриве, приподнял зад, стоя только на стременах, и они неслись, далеко обогнав всю дружину.

Внезапно Владимир увидел, как Чейман сдернул с седельного крюка боевой топор. Солнечные блики ударили в булатное лезвие, раздробились и рассыпались острыми искрами по степи.

Рядом с Владимиром остроглазый Претич вдруг ахнул:

– Неужто… печенеги?

Владимир приподнялся на скаку. Далеко в степи, наполовину закрытые могучими плечами Претича, неслись всадники. Различались только крохотные фигурки на конях, да и тех то и дело скрывало пыльное облако, видно только, что их больше, намного больше…

– Не печенеги, – возразил себе Претич.

 – Откуда им?.. Да и Кучуг… Дружина князя Круторога?.. Березовского князя?

Чейману орали, свистели, и он нехотя придержал коня, дал себя догнать, дальше скакал уже в боевом ряду. Дороги сближались, Владимир уже видел место, где пути пересекутся…

Задним мчался, не поспевая за резвыми конями, Белоян. Владимир оглянулся, увидел раскрытый в крике рот верховного волхва.

– Они… за… небесным… железом!

– Сами видим, – крикнул Владимир.

Всадники, похоже, неслись на свежих конях. Одетые по-росски, на остроконечных шлемах красные яловцы, но в ровном нечеловеческом строе, в одинаковом галопе, во всем он ощутил ту железную дисциплину и выучку, к которой сам привык на службе у базилевса и которой так не хватало ему в Киеве.

– Ромеи! – вскрикнул он.

Воевода оглянулся. С ним пятеро воинов, сам князь, который десятка лучших богатырей стоит, волхв с помощником… ромеев всего-то не больше двух дюжин, но так далеко простых не пошлют, это наверняка богатыри страны Румов…

Владимир медленно потащил из ножен меч.

Лицо его было угрюмым. В нечеловечески ровном строе чувствовалась слаженность военной машины, что увеличивает силы каждого воина еще в десятки раз. А русы все еще больше полагаются на свою силу и удаль.

Белоян тронул его за плечо:

– Погоди!

Руки его уже двигались. Над отрядом заблистали искры, словно под ярким солнцем сыпались крупные снежинки.

Белоян двигал руками, что-то выкрикивал, и незримый шатер, окружающий отряд, нехотя съеживался, словно его со всех сторон прижимали незримые ладони.

– Что за дрянь? – спросил воевода.

– Сам ты… – ответил Белоян. Он дышал тяжело, по морде бежали крупные капли, оставляя в густой шерсти глубокие бороздки. Руки бессильно упали по бокам. – Это могучее волшебство…

– Ты его вдрызг? – спросил воевода.