Контролер. Скелет в шкафу

В сторонке роскошная теплица, выглядит хрустальным дворцом, что изо всех сил строил Чернышевский и в которой Достоевский из грязного подвала остервенело бросал камни.

Ингрид сказала с оценивающим видом:

– Далеко забрался!.. Смотри, к нему даже дороги нет.

– Как только и строили, – буркнул я.

Она посмотрела на меня с интересом.

– А то не знаешь, что армейский грузовой вертолет может целиком перенести весь этот дом?..

– А-а, – сказал я, сразу же посмотрел характеристики грузовых вертолетов, МИ26Т в самом деле может переносить даже корабли из одного моря в другое, – тогда да, лишь бы не развалился при транспортировке.

Особняк, как я оценил сверху, хорош сам по себе, но еще и стоит на стратегически выгодном месте, то есть на абсолютно гладком, словно готовили под газон.

По нему невозможно выстрелить с крыши небоскреба, как уже случилось недавно, разве что с вертолета, но нет на свете снайпера, чтобы с дрожащего и дергающегося вертолета попал даже в слона с сотни шагов.

Вертолет дернулся, чуть накренился, я невольно ухватился за поручень. Земля начала быстро приближаться, чересчур быстро даже для армейского вертолета, но в последний миг мотор протестующе взревел, пол тряхнуло, и через секунду полозья коснулись земли.

От далекого дома в нашу сторону заспешили двое, мужчина и женщина, оба в рабочей одежде.

Ингрид выскочила первой, издевательски подала мне руку. Я оперся, стараясь, чтобы в то же время не слишком, а то отдернет, свалюсь к ее ногам под хохот пилота и улыбки рабочих коттеджа.

– Спасибо, сержант, – поблагодарил я. – Вольно-вольно, не нужно так тянуться. Бить пока не буду.

Мужчина подбежал первым, рослый и с простым деревенским лицом, загорелый и обветренный, точно садовник, рукава рубашки закатаны выше локтей, руки тоже загорелые до черноты, заметны крохотные шрамики от колючек кустов роз.

– Я Грегор Ратник, – сказал он и протянул руку, – Грегор Иванович, но можно без отчества. Садовник.

Рукопожатие его показалось мне осторожным, хотя ладонь чуть ли не вдвое шире моей, но явно старался не повредить.

Женщина подошла с довольной улыбкой во все лицо, тоже явно деревенской кости, крепенькая, загорелая, с живыми блестящими глазами.

– Тереза Карпова, – сказала она и крепко пожала мне руку, ее ладонь тоже вроде бы шире моей, обидно, – добро пожаловать!..