Контролер. Скелет в шкафу

На второй пока не поднимайтесь, Валентин Афанасьевич работает.

– Вас только двое? – спросил я. – А начальник охраны?

Он коротко усмехнулся.

– Когда-то был не только начальник, но и сама охрана. Но потом в целях экономии убрали.

Я заметил сочувствующе:

– Да и техника следит днем и ночью.

– Не пьет и по бабам не ходит, – согласился Грегор. – А то тут раньше от безделья мужики дурели. Так что я теперь и охрана, и все-все, что не кухня.

Тереза мило улыбнулась и сказала мягким певучим голосом с отчетливым полтавским акцентом:

– Не знаю, надолго ли вы здесь, но, надеюсь, вам понравится.

– Спасибо, лейтенант, – ответил я, она чуть дернулась, я сказал с сочувствием: – что-то не так? Вас нужно звать Анной Дмитриевной?

Она смерила меня сердитым взглядом.

– Не знаю, о чем вы говорите. Меня зовут Тереза.

– Да ладно, – ответил я с барской небрежностью, – раз уж мы тут, то мы знаем, где мы. Правда, капитан Васильковский?

Грегор не вздрогнул, но посмотрел на меня очень пристально.

– Не думаю, – произнес он сухо, – что понимаю вас.

Я отмахнулся.

– Не хотите, не надо. Я, кстати, тоже только Владимир Алексеевич, доктор наук нейрофизиологии и ничего больше. Покажите моей жене душевую, а я обойдусь.

Он кивнул, понимая и принимая мужское нежелание мыться, а «жене» гостеприимным жестом указал в коридор направо. Ингрид ожгла меня убийственным взглядом, но смолчала и гордо прошествовала в ту сторону.

Я еще раз прошелся по записям двенадцати телекамер, установленных в коттедже, восемь снаружи и четыре в доме.

Домик только выглядит пряничным, заслуга облицовки, но толстые стены литые, бетон армированный, это не штатовские домики из тонких дощечек, что проламываются кулаком.

Гостевой домик тоже только выглядит намного проще как по материалам, так и внутри. Мне хватило доли секунды, чтобы осмотреть все, включая оранжерею и теплицу, там тоже по видеокамере.

Дверь за Ингрид еще не успела закрыться, как я поинтересовался негромко:

– Вы ведь в курсе проблемы, не так ли?

Грегор кивнул и, бросив по сторонам осторожный взгляд, ответил совсем тихо:

– Мне предписано оказывать вам всяческое содействие.

– Прекрасно, – ответил я. – У меня резонный вопрос, почему товарищ Стельмах решил обнародовать именно сейчас?

Он развел руками.