Крабоид

Ксюха заботливо придвинула ко мне булочки, я взял одну и ел, подражая Кощею, хотя в первом же ломтике, что я откусил, энергии хватило бы, чтобы разрушить весь этот громадный город, даже если воспользоваться всего лишь примитивной энергией распада атомного ядра, но человеки потребляют громадные объемы топливного материала, из которого извлекают едва ли стомиллиардную долю энергии.

– Тюпа не звонил? – поинтересовался Кощей.

– Один раз, – ответила Ксюха. – Узнал, что никого не посадили, сказал, что на днях заскочит.

– Извращенец, – сказал Кощей с осуждением. – Больше не показывай ему сиськи. Обществу не нужны умные, народ должен быть весел, как пробка.

Я промолчал, жизнь отдельных человеков понять невозможно, а уж насчет общества вообще полная тьма, как за пределами Вселенной.

– Отдыхай, Крабоид, – сказал Кощей. – Посмотри порнуху перед сном, это хорошо гоняет кровь к мозгам и обратно.

Ксюха сказала сонным голосом:

– Все, я падаю с копыт. Два часа ночи!

Кощей подмигнул мне и, обняв Ксюху за талию, утащил в спальню и закрыл за собой дверь.

Я некоторое время лежал на постели без движения, краем глаза, подражая людям, поглядывал на то, как они копулируются. Ничего особенного, но, как уже знаю, без этого процесса не бывает размножения, хотя они и в прошлый раз копулировались, но результатов что-то не вижу.

Хотя, как думаю, в том случае ритуал будет несколько сложнее и замысловатее.

Глава 10

Наконец Ксюха и Кощей закончили с обязательным ритуалом перед сном, что значит, отвернулись один от другого и впали в бессознательное состояние. У обоих и без того бесконечно хрупкая жизнь едва теплится, а сейчас у самки дыхание едва слышно, зато Кощей хрипит, сопит, в горле и в груди булькает, всхрапывает, но не просыпается, только плямкает губами, храп на короткое время становится тише, потом клокотанье нарастает.

Я не знаю как по их метаболизму лучше, может быть, этот храп поддерживает жизнь на более высоком уровне, и Кощей первым проснется и защитит, но от кого может защитить это существо? Разве что от еще более беспомощных.