Князь Рус

Отсюда трудно было рассмотреть их как следует, но видно было, что измождены, не люди, а живые скелеты, едва обтянутые кожей. Иные голые, у других из одежды только набедренная повязка из разных шкур. Правда, в руках держали дубины из дерева, а у некоторых на веревочных поясах болтались мечи и ножи.

Трое братьев молча и настороженно смотрели, как те спускаются, ощупывая камни, как слепые. За передними появились люди с носилками из жердей и шкур. Судя по свисающим рукам, несли несчастного, которому было еще хуже.

Эти люди увидели чужих на конях, остановились.

Чех сделал знак одному приблизиться. Чужие переглянулись, потом один отпихнул передних с дороги, пошел тяжело вперед, ногами загребая пыль, не в силах оторвать их от земли.

Он был ниже Чеха почти на голову, но в плечах даже шире, грудь как сорокаведерная бочка, хотя сейчас все кости торчат наружу, едва-едва обтянутые сухой кожей, видно издали, что этот человек огромной силы и невероятной живучести.

Грудь выпячивалась, несмотря на худобу, но ребра торчали под сухой кожей так страшно, что могли ее прорвать в любой миг. Сухожилия выступили толстые, а мясо на ногах и руках словно истаяло под палящим солнцем и от внутреннего жара.

– Кто ты? – спросил Чех жестко. – И что это за люди?

Человек прислушался к речи великана, его пересохшие губы разомкнулись с усилием:

– Гой ты еси, могучий вождь.

Голос был сиплый, измученный, с привкусом чужого языка. Лицо его было страшным, в клочьях серой бороды, грязные волосы падали на плечи. Когда он поднял голову, на братьев взглянули зеленые с серым глаза, похожие на первые вешние воды, когда в них отражается блеклое солнце.

– Откуда? – потребовал Чех.

– Из каменоломен. Ломали мрамор для дворца.

Лех сказал словоохотливо:

– Я слышал, мрамор на отделку дворцов Пану привозят из северных краев. Только я думал, что это по ту сторону гор.

Человек сказал тихо:

– Это и было по ту сторону. Мы, перебив охрану, захватили их оружие. Но пришли войска, мы отступили через горы. У нас не было ни еды, ни одежды.

– И много вас? – продолжал Чех настойчиво.

– Было пять тысяч, – ответил невольник. – Когда подняли бунт, нас оставалось меньше четырех. Когда перебили охрану, осталось две тысячи. А когда начали отступать через горы, было не больше тысячи… Теперь нас наберется ли двести, не знаю.