Князь Рус

Рус чувствовал, как по спине бегают злые мурашки. Ноги вздрагивали. Он пытался подавить озноб, но теперь вздрагивали уже и руки. Рядом средний брат стоит бледный, челюсти стиснуты, словно удерживает дрожь.

– Лех…

– Тихо, – прошипел Лех. – Теперь уже не остановить.

– Боги еще не сказали…

– Что боги! Чех сказал.

Чех растолкал народ, могучий как бык, на ходу вытащил свой чудовищный топор. Хмурясь, остановился перед колодой, глаза метнули синюю молнию. Без размаха всадил топор в колоду, отступил.

Лех выдернул меч из ножен и, ухватив за рукоять обеими руками, со стуком вонзил рядом. Рукоять топора смотрела в небо уверенно и с осознанием своей мощи. Рядом гордо и вызывающе блистал отточенный меч. По блестящему лезвию пробегали загадочные синеватые искорки, фигурки, волшебные письмена. Несмотря на жаркое солнце, от блистающего железа пахнуло холодом, будто из свежей могилы.

Рус, замешкавшись, вытащил из петли палицу, осторожно пристроил ее возле меча и топора.

Ему показалось, что в толпе кто-то хихикнул, но когда оглянулся, лица у всех были торжественными и тревожными.

Гойтосир подвел к колоде ребенка, рывком ухватил за мягкие волосенки на затылке. На миг навстречу небу взглянуло белое детское горло, тут же в руке верховного жреца блеснул нож, горячей струей брызнула алая кровь. Цепко держа ребенка одной рукой за плечо, другой за волосы, Гойтосир направил струю крови на оружие троих братьев, окропил щедро, затем, отбросив ненужное тельце, воздел руки к небу с зычным воплем:

– Жертва!.

. Вам, боги и прародители!

Ему подвели еще двух, кротких как овечки, тихих и бледных. Уже молча, торопясь, он заколол – дети особо угодная богам жертва. Кровь щедро текла по каменной плите, впитывалась в землю. Гойтосир изрубил жертвенным топором тела на куски, разбросал, щедро разбрызгивая кровь. Подошел Корнило, его острый взор метнулся к братьям. Чех, Лех и Рус медленно выступили вперед.

Гойтосир снова воздел к небу залитые по локоть руки:

– Гой ты еси, великий Скиф!.

. Узри и подай знак своему племени!

Все затихли, смотрели в небо. Всего два облачка, оба застыли в безветрии, не двигаются, солнце светит ярко. Синева уже с бледностью, как всегда при переходе к осени. Уже и листья кое-где желтеют, но солнце еще жарит, как в разгаре лета.

– Колоксай! – вскричал Гойтосир. – Солнце! Подай знак своему потомку – Чеху!

В томительной тиши все ждали. Где-то заплакал ребенок, на него свирепо зашикали.