Мегамир

Дмитрий стоял побелевший, губы его дрогнули:

– С ума они там посходили, что ли?

– Они ведь не специалисты, – бросил Енисеев с презрением.

– Да, конечно… но так ошибаться? Это чересчур. Все невпопад, все наоборот.

Их часто останавливали, требовали пароль. Вверху над растениями снова появилась туча, оттуда высунулся цельный металлический прут. Дмитрий покосился на Енисеева, просемафорил, что справятся сами. Жвалы десантника грозно разведены, брюшко маленькое, грудная клетка разбухла от твердых мускулов.

Близко к главному входу поднимался подмаренник. Оттуда тянуло сладким, как сироп, нектаром. Подмаренника в этих местах нет, значит, муравьи принесли семечко издали. А это значит еще, что на сочных листьях пасутся стада муравьиных коров… Вон бегут по стволу фуражиры. Вверх – с пустыми брюшками, вниз – с раздутыми. На зеленых полях идет дойка, сбор падевого меда.

От земляного вала молоденький, весь блестящий солдат, дрожа от усердия, тащил за лапу колченогого старого муравья. Тот не сопротивлялся, медленно поводил уцелевшим усиком.

Его крючковатые лапы цеплялись за кристаллы кварца, выворачивали блестящие глыбы. Молоденький солдат сверкал на солнце, как только что сошедший с конвейера гоночный автомобиль, зато ветеран был во вмятинах, с погнутыми пластинами, без правой передней лапы…

– Что они делают? – шепнул Дмитрий удивленно. – Это же мураш, который сражался в пограничном инциденте! Я его запомнил.

– В схватке подцепил чужой запах. Бывает.

– Бывает, – согласился Дмитрий.

 – На войне чего только не подцепишь. Хотя случается и в мирное время… Поживет среди своих, отойдет от западной заразы.

– Тут муравейник, не человечник. Подозрительного удаляют сразу.

– Гады, чистку проводят? – ахнул Дмитрий возмущенно. – Он за них сражался, кровь проливал! А чистюля его вон? Нашивки зарабатывает, не выходя из отдела?

– Выгоняют не навсегда, – ответил Енисеев с неохотой. – Пока чужое не выветрится.

– Понятно! Жди амнистии, потом реабилитации… Думаешь, я не знаю, что он ночью замерзнет? А то с голоду помрет, птица склюет, богомол или паук сожрет! Я думал, только люди додумались до такой подлости!

Он прыгнул без разбега, упал на молоденького муравья.

Орудуя Дюрандалем как рычагом, попытался разжать жвалы, сомкнутые на изувеченной лапе ветерана. Изумленный муравей заколотил сяжками, требуя пароль, но Дмитрий в ответ едва не вывернул службисту челюсти. Ветеран высвободил лапу, устало заковылял обратно к муравейнику.