Мегамир

Воздух закручивался маленькими смерчами, ходил ударными волнами от налетевшей стаи огромных мух. Они лавиной обрушились на стражей и фуражиров. Запахло нечистотами, гнилью. Самые расторопные из стражей на лету хватали мух, лязгали жуткие жвалы, затем фуражиры с торжеством тащили вниз двойной груз: в брюшке мед, в жвалах – мясо. Но самые расторопные из мух успевали мгновенно припечатать яйцо муравью на спину, а то и на голову. В те места, где муравью яйцо не достать…

– Или мухи полные дуры, – сказал Дмитрий недоумевающе, он еще морщился, выворачивал руку за спину, словно ее выкручивали невидимые дружинники.

Между стражей и фуражирами сразу засновали крохотнейшие муравьишки. Не бойцы, не работники, так, муравьиная челядь: мигом снимали яйца паразитов, заботливо облизывали пораженные места.

– Во языки, – сказал Дмитрий пораженно, – мне бы так полизали…

– Сказать? – предложил Енисеев.

– Не надо, – отшатнулся Дмитрий.

Вылизанный хитин заблестел, словно кирасы суворовских чудо-богатырей. Муравьи снова бдили, пасли, уже забыв про глупых мух. Их защита, которую может дать только общество, абсолютно защищала от виртуозного нападения, смертельно опасного для насекомых-одиночек.

Саша прошептала потрясенно:

– Вот видите?.. Этого даже я не видела… Это же коллективные действия! Взаимопомощь! Разум!

Не слушая ее, Дмитрий осторожно подвигал лопатками, скривился:

– Мурашам жить проще.

Саша повернулась к Енисееву. Лицо ее было бледное, в глазах гнев перемешивался с мольбой.

– Скажите же вы! Разве не разум? Я открыла, что муравьи пасут, доят, охраняют! Видно же!

– Мне видно, – уточнил Енисеев, отводя глаза, – что лазиусы пасут формикарум вакка. Муравьиных коров то есть. Так их назвал Карл Линней.

Саша побледнела как смерть:

– Если еще Линней знал…

Енисеев опустил голову, не в силах видеть отчаянное лицо супердесантницы:

– Один видный исследователь, когда увидел изобретательность муравьев Экофила, сооружающих висячее гнездо, в запальчивости воскликнул: «Думайте обо мне что хотите, но если строительство такого гнезда инстинкт, то изобретение паровой машины тоже инстинкт!»

Саша радостно вскрикнула, словно пробовала взлететь, но Енисеев вынужденно резанул серпом по радужным крыльям:

– Муравьи тлей разводят по всему миру.