На Темной Стороне

Почти никто дорогу не уступал, инспекцию нигде не любят, а в России еще и ни в грош не ставят, Воробьев высовывался из окна, орал, и тогда водители, словно только сейчас заметив это надоедливое насекомое с красным от гнева лицом и орущей мигалкой на крыше, нехотя и брезгливо отодвигались.

Впереди показался пост Сергея Дубова, бывшего сокурсника по милицейской школе. Тот издали развел руками, лицо виноватое, что-то прокричал, но Воробьев прибавил газу и промчался как торпеда мимо. До следующего поста еще надо добраться, он торопливо ухватил рацию, предупредил следующий пост ГАИ.

Там старик Бобрищев, тоже вряд ли остановит, до пенсии тянет, скандалов избегает…

Проскочил два светофора, впереди наметилась пробка. Сердце стиснулось, опять упустили сволочь, ну что за жизнь подлейшая, тут без зарплаты, на унизительных поборах, а эта тварь людей давит и уходит…

Сбрасывая скорость, увидел голубой мерс, дергается взад-вперед, пытаясь вырулить, выбраться, а водители, высунувшись из окон, люто орут и крутят у виска пальцами.

Инспектор ГАИ Бобрищев, осунувшийся и вялый, уже пробирался к голубому мерсу. Честный и угрюмый служака, взятки берет по минимуму, мелких нарушителей даже не штрафует, но жизнь научила с сильными не бороться, себе дороже. Сейчас остановить – остановил, но помощи от него не жди…

Воробьев выскочил, пробежал к голубому мерсу, козырнул:

– Инспектор ГАИ Воробьев. Попрошу ваши документы!

Из машин высовывались водители, Воробьев слышал, как они спрашивали у Бобрищева:

– Ну что, можно ехать?

– Теперь все?

Бобрищев объяснил Воробьеву:

– Я попросил их перекрыть дорогу.

У нас же не Штаты, чтоб собственными трейлерами в считаные минуты…

Воробьев умоляюще попросил водителей:

– Ребята, задержитесь еще на пару минут. Надо! Если этот гад газанет, пиши пропало. Посольство уже близко. Оттуда не достать. Он женщину сбил!

Водитель мерса, крепкий мужчина средних лет, с небрежной улыбкой подал поверх чуть приспущенного стекла документы.

Это выглядело, как будто дал чаевые слуге-негру из племени мамбо-юмбо.

Воробьев отступил на шаг, оглядел крыло. Ни малейших следов, ни царапины, словно крыло бронированное. Возможно, и в самом деле даже пуля не оставит царапины.

– Павел Семенович, – попросил он Бобрищева, – проверь пока этого господина на алкоголь.

Документы в порядке, еще бы не в порядке, Воробьев чувствовал беспомощную злость и тянущую пустоту в желудке. Все бесполезно.