Откровение

Ехал молча, вдруг оживился: – Помню как-то… Совсем я был молод, зелен, неопытен. Шел по лесу, вдруг вижу – навстречу прут человек пять разбойников. Здоровенные, как медведи, злые, свирепые. Я едва успел шмыгнуть в кусты. Затаился, дрожу как заяц. Они не заметили, идут мимо. Так бы и обошлось, как вдруг внутренний голос говорит: да что ты сидишь, счастье теряешь? Выйди из кустов, подойди к вожаку, дай в морду! Я в ответ: сдурел? Да они меня размечут на клочья! А голос настаивает. Решился я, хоть душа тряслась как овечий хвост.

Разбойники уже прошли мимо, а я тут вылез из кустов, крикнул: погодите!

Он скривился, как от острой зубной боли. Томас спросил жадно:

– И что дальше?

– Ну что… Подошел я, ноги трясутся, сердце колотится как овечий хвост. А они стоят, как огромные волки на задних лапах, смотрят выжидающе. Ну, подошел я, дал вожаку в морду…

Он опять замолчал, спина его сгорбилась. Ехал насупленный, похожий на лопух под дождем. Томас спросил нетерпеливо:

– И что дальше?

Олег бросил нехотя:

– Тут внутренний голос и говорит: ты как хочешь, а я пошел…

Томас раскрыл рот, вот тебе и поговорил о мудрости, пыхтел и пытался сообразить, как же калика вывернулся, расспрашивать нехорошо, явно же не хочет рассказывать, а сам Олег, словно бы чтобы отвести от себя разговор, с преувеличенным неодобрением начал коситься на огромный, с ладонь, крест на груди Томаса.

Тот болтался на толстой цепочке, гнусно звякал по стальному доспеху. Чересчур тяжелый, без привычной филигранной резьбы или позолоты…

– Выходит, ты тоже с оберегом, – сказал он насмешливо.

Томас ощетинился, прикрыл ладонью крест, оберегая от дурного глаза:

– Я ж говорил, Яра подарила!.. В твоей стране делали ваши умельцы.

– То-то что-то знакомое, – буркнул Олег с неудовольствием. – Наши умельцы что хошь переиначат… Не тяжело-то? Вон у меня оберег из черепашьего панциря, он же и застежка на перевязи: и легко, и польза.

Ты ж почти король, тебе бы поменьше, но из чистого золота! А то и чтоб камешки по всему кресту, как бородавки на большой старой жабе.

Томас огрызнулся:

– А мне булатный даже больше нравится! А что тяжелый, так я ж не слабая девица, чтобы выбирать полегче!..

Олег отвел взор, ощутив неловкость. Томас что угодно скажет, только бы защитить от нападок подарок любимой женщины. А вообще-то за ним не было припадков благочестия.