Откровение

Томас рассматривал его хмуро, отвечать не спешил. То, что его знают, неудивительно: не так уж и далеко отъехал. К тому же простолюдин должен знать знатных рыцарей. А если это черт, все равно раздражение при виде наглой хари подавляет чувство беспокойства. Никто не смеет смотреть так нагло, с затаенной усмешечкой, как будто знает, что у собеседника что-то расстегнуто, но сообщить не спешит, пусть увидят и другие.

– Неплохой, – буркнул он.

Синие глаза смотрели холодно, к костру не приглашал: сам напросится, по роже видно.

Из земли ли вылез или же из костра: уж больно вспыхнуло… Томас потянул ноздрями – от горбуна попахивало серой.

Горбун переступил с ноги на ногу:

– Сэр Томас, когда под рукой нет меча, рыцарь хватается и за простую палку! Я мог бы подсказать то, что ищет и не находит твой друг… довольно знающий, надо признать.

Сердце Томаса подпрыгнуло. Он быстро взглянул в ту сторону, куда ушел Олег. Вот бы в самом деле поднести подарочек этому зануде: возвращается, а Томас спокойно так указывает дорогу, по которой можно пробраться в глубь преисподней!

– И что взамен? – спросил он сдержанно.

 – Душу, конечно?

Горбун всплеснул руками:

– О, зохен вей, зачем так сразу? Игру начинают по маленькой.

Томас огрызнулся:

– Сам знаю. Но что у вас, чертей, считается маленькой?

– О, сэр Томас…

– Ну-ну, говори.

– Я ставлю дорогу против вон того великолепного коня…

– То чужой конь, – предупредил Томас. – Можно играть только на белого.

– Тем лучше, – приятно изумился горбун.

 – Настоящий королевский конь. Я о таком даже помыслить не смел…

Он умолк, глаза выжидательно следили за Томасом. Томас после минутного колебания указал место у костра в двух шагах от себя, где ветер дул от него. Горбун, часто кланяясь, разом потеряв наглый вид, смиренно приблизился, осторожно сел.

– Доставай костяшки, – велел Томас.

Горбун послушно сунул руку под полу жилета, а когда вытащил, пальцы сжимали такую огромную кружку, выточенную из слоновой кости, что Томас невольно изумился, как там помещалась и почему не оттопыривалось.

Горбун потряс стакан, собирался выбросить содержимое на землю, но Томас властно протянул ладонь:

– Дай-ка сюда!

– Как будет угодно рыцарю…

Стакан оказался тяжел, как только его и поднимает этот с пейсами, а кости, которые высыпал себе на ладонь, были горячие и тяжелые, будто их недавно выхватили из адского горна. Грани светились оранжевым светом. Томасу почудились смутно просвечивающие колдовские знаки.