Мрак

На выходе из Долины миновали дубовую рощу, обогнули крохотное озеро, спугнув стадо диких свиней, потом дорогу загородил еще гаек, но легкий, весь из молодых березок, просматривающийся насквозь.

Таргитай начал было намурлыкивать песенку, но Мрак шикнул, и певец послушно умолк. Послышался цокот подков, на тропку впереди выехал на рослом сухощавом коне богато одетый мужчина. Хотя осень только начиналась, листья едва-едва пожелтели, он был в толстой шубе, сапоги с опушкой, сафьяновые, с серебряными пряжками.

При виде троих бросил руку на рукоять топора, но эти шли мимо, внимания не обращали, только коротко поклонились. Он, чуть проехав, остановил коня, грузно повернулся в седле. Лицо побагровело, словно поднимал городские ворота, голос был зычный, привыкший перекрывать лязг железа в бою:

– Эй, вы, там! Мне нужно проехать к князю Вернигоре.

Эти трое переглянулись, остановились, долго думали, а черноволосый и самый звероватый на вид, явно старший, наконец махнул рукой:

– Ладно, мы не против.

Езжай.

Воевода опешил, поерзал в седле, но, что с дураков возьмешь, гаркнул снова:

– Можно вас спросить, как доскакать до крепости Вернигоры?

Звероватый пожал плечами: мол, вопрос-то дурацкий, молодой парень с красной, как пожар, головой даже не повел бровью, за всех ответил вежливо золотоволосый парень, совсем отрок:

– Конечно, можно!

Воевода плюнул в сердцах, хлестнул коня и умчался. Видно было, как колотит бедное животное под бока острыми каблуками.

Мрак покачал ему вслед головой:

– Если нас даже один человек не понимает, то как учить жить народы?

Олег смолчал – стрела метила в него, шел плечо в плечо с оборотнем угрюмый, словно поменялся с Мраком нравом, молчаливый, нахмуренный. Он чувствовал, как на плечи давит нечто невыносимо тяжелое, пригибает к земле. Краем глаза уловил странное выражение на хмуром лице Мрака. Даже Таргитай чует недоброе, искательно заглядывает обоим в глаза, едва не виляет хвостиком.

За гаем дорожка разветвилась на три едва заметные тропки.

Все три одинаково прямые, одинаково уходят в дальнюю даль и там исчезают. Олег чувствовал, как его ноги наливаются тяжестью. Чем ближе к развилке, тем труднее дышать, тем горше в горле ком, больнее в груди. Таргитай что-то заговорил быстро и жалобно. Мрак остановился на распутье, его коричневые глаза оглядели друзей с любовью.

– Ладно, ребята. Сама судьба подсказывает. Чем дольше тянем, тем тяжелее.