Скифы

А до этого двадцать девять лет оккупировали всю Азию, Палестину, Мидию…

– Знаю-знаю. Теперь это я назубок знаю. Так, говоришь, скиф кофе открыл?

– Скиф!

– Ладно… Эй, девушка! Смели тогда и на мою долю, хорошо?

– Эксплуататор, – укорил Бабай-ага. – Не по-скифски утруждать красивых женщин.

– А некрасивых?

– Некрасивых нужно, – сказал Бабай-ага с убеждением. – При чем здесь дискриминация? Пусть все стараются быть красивыми. Красивой стать может любая, стоит только постараться.

А кому лень, той лом в руки, и пусть асфальт долбит… Это я теперь знаю. Я вчера сбросил лишние восемьдесят килограммов!

Принц открыл рот, смерил его взглядом, не настолько уж Бабай-ага и был толстым, спросил недоверчиво:

– Это как?

– Развелся, – объяснил Бабай-ага, – так что теперь свободен, располагайте мной!

– Это в каком смысле?

– Я те дам смысл! Просто решил, что это слишком дорогая плата за то, чтобы мне иногда стирали носки.

По спине пробежала сладостная дрожь. Мышцы напряглись, плечи разошлись в стороны, а грудь выгнулась вперед, словно изнутри надували, как жабу через соломинку. Он еще не понял, на что так среагировали его рефлексы, но сердце подпрыгивало, кувыркалось, ходило на ушах, а душа внезапно потребовала, чтобы он встал и запел – громко и возвышенно.

Из далекого подземного хода вынырнула Яна.

Там еще двигались в разные стороны люди, среди них мелькали обнаженные до пояса тела молодых женщин, но Крылов видел только блистательную Яну: божественную, в легкой шляпке, спасающей от солнца, в легкой блузке, закрывающей ее от горла и до запястий. Юбочка, правда, микро, скорее – широкий поясок, белоснежные трусики выглядывают дразняще, длинные ноги несут уверенно и красиво…

– Классную девку отхватил этот хмырь, – послышался рядом завистливый голос Черного Принца.

Сердце Крылова оторвалось и, брызгая кровью, рухнуло в пропасть. Рядом с Яной шел разбитной и свойский Алексей, улыбающийся, круглый, румяный, благожелательный, с крупными буквами на лице: «Smile!» и надписью на Т-майке: «Make fuсk, no make war!»

Яна светло улыбнулась, Алексей помахал рукой. Он лучился радостью, безмятежным счастьем и благодушием.