Стоунхендж

Самые смелые таятся в деревнях, там еще осталась старая вера, а волхвы вовсе строят капища только в лесах. Видать, в душах много намешано от робости, ежели человек уже не бросается с ножом на того, кто прямо в глаза оскорбляет: «Ты – раб владыки небесного…»

Конь Олега, отоспавшись и отъевшись в Киеве, норовил сорваться вскачь, приходилось сдерживать, оглядываться на Томаса. Рыцарский конь не для галопа, тяжел, да и всадник – целая башня из железа. Только и проскачет полсотни саженей, дальше все, стой и рубись. А дальше и не надо, зато как секира расколет любой строй.

А в брешь влезут пешие, их всегда за рыцарем толпа, как за разъяренным медведем.

Навстречу ударил тугой свежий ветер. Красные волосы волхва затрепетали, словно он вскачь несет пылающий факел. За спиной Томаса вздулся и вытянулся, мелко дрожа, белый, как лебяжье крыло, плащ. Огромный красный крест на белом полотнище гордо вещает, что рыцарь не просто рыцарь, а Христова воинства, которое доблестно освобождало Гроб Господень от нечестивых сарацин.

– И снова в путь, – сказал Томас красивым мужественным голосом. – Для чего рождается человек, как не для странствий?

Олег покосился на гордое лицо рыцаря. Много раз уже слышал за свою долгую жизнь этот вопрос. И много выслушивал ответов. Все убедительные, но все разные.

– Чашу не пропил?

Томас спешно пощупал мешок. Округлый бок чаши не сразу попался под пальцы, сердце екнуло от страха.

– Сэр калика, – сказал он с неудовольствием, – я не только не пропил, даже не проиграл, хотя видал, как благородные рыцари… да-да, самых благороднейших кровей, проигрывали в кости не только деньги, коня и оружие, но – жен и родовые замки! Да что замки – имя проигрывали! Вот до чего Сатана силен, как умеет заманить в свои сети слабые души…

– Но ведь играл, – сказал Олег, поддразнивая.

 – А все игры, по вашему учению, сам сатана придумал. Поговаривают, ваш бог за то и сбросил его с неба, что не мог выиграть…

Томас сказал с достоинством:

– Сэр калика, я не думаю, что сэр Бог не смог бы выиграть, если бы в самом деле сел играть с мерзким дьяволом.

Я думаю, он не сел бы с ним рядом даже потрудиться в отхожем месте. Разве что сэр Сатана сжульничал, хотя это уж чересчур… Ведь сэр Сатана тогда еще сидел по правую руку Господа нашего и не был таким, каким стал уже на земле…

Он благочестиво перекрестился. Олег засмеялся:

– Ну да, пожил на земле среди людей, а с кем поведешься, от того и наберешься.

Томас выглядел озадаченным.