Таргитай

 – Я сыграю для тебя и твоих гостей ещё! Не заставляй этих бедолаг убивать друг друга!

Синие глаза светятся грустью и непониманием, отчего люди так злы друг с другом, когда могли бы жить во взаимной любви, просто наслаждаясь жизнью, солнцем и ветром.

Кологор рассмеялся. Белая стена за спиной пестрит окнами и росписью, где изображены великаны и дивные звери. Свет из окна бьёт князю прямо в спину, подсвечивая сзади и делая его похожим на свирепого небожителя.

– Таргитай, не всё в этом мире зиждется на песнях, – пояснил он.

Княгиня с улыбкой положила мужу ладонь на плечо, в солнечном свете на миг блеснули перстни с крупными самоцветами.

– Мужчинам иногда нужно забыть даже про божественно красивые песни, какие поёшь ты, и просто насладиться, как вы это называете, доброй дракой. Когда Кологор едет сражаться с соседями, моё сердце всегда сжимается в страхе! Пусть лучше смотрит, как на смерть дерутся пленники, мне так спокойнее.

Она вновь улыбнулась. Однако её глаза остаются равнодушными, словно говорит не о людях, а волках, которых стравливают для забавы.

Ладомира одарила певца чарующей улыбкой, убрала выбившийся на глаза чёрный локон.

Невр стал смотреть в яму. Невольникам бросили сверху оружие. Артанец мгновенно подхватил топор, вскинул над головой. По арене прокатился яростный боевой крик.

Бородач-куяв подобрал меч, взвесил в ладони, угрюмо глядя на жилистого противника. Толстяка пробирает страх – артанцы слывут свирепыми воинами, сражаются очертя голову без доспехов, даже не закрываясь щитами. Они быстры и ловки, один такой стоит пяти куявов.

– В бой! – крикнул сверху Кодлан, глядя на них со стены ямы. – Начинайте.

– Выпей ещё вина, доблестный Таргитай, – предложила Ладомира. – Ты, должно быть, совершил множество подвигов, пока добрался в наш край! У тебя есть жена, дети? Или твоё сердце свободно?

Она чарующе улыбнулась, на щеках проступили нежные ямочки.

Таргитай посмотрел на княжну, это прекрасное создание, которое почему-то сидит здесь и собирается созерцать кровавую драку. Девушка такой божественной красоты не может любить жестокость, пронеслась мысль, за которую дудочник ухватился, как за соломинку, просто не может!

– Деритесь, сукины дети! – заорал Кологор, видя, что пленники медлят.