Трое из Леса. Трилогия

Таким, как ты, охотникам отдали леса, землепашцам выделили нивы, рыбакам отдали реки и озера, морякам – моря и океаны… потом расскажу, что это… не сбивай, рудокопам – горы… Понятно, что купцы поспешили выпросить торговые пути, пастухи – пастбища, девки – румяна и притирания, старики – завалинку… Все разобрали к обеду, а певец явился только под вечер.

Мрак засмеялся:

– Такой же растяпа, как наш Таргитайка!

– Да, – согласился Степан. – Стал певец просить и себе хоть что-то, но Род лишь развел дланями… или крылами, ежели был в личине сокола.

Боги могут все, но что уже сделают, не отменят ни они сами, ни другие боги. А где ты шлялся, спросил Род, а певец в оправдание: я, мол, пел…

– А теперь пусть попляшет! – засмеялся Мрак.

Олег улыбнулся одними глазами. Похоже, на этот раз был согласен с Мраком.

– Пусть, – снова согласился Степан и широко зевнул. – Род грустно развел руками… аль крылами: не осталось на земле ничего, чем мог бы владеть певец. Но зато ему, единственному, откроет небеса. И когда певец пожелает, он всегда там желанный гость!

Олег вежливо промолчал, а в глазах Мрака заблестели веселые искорки.

Как и Олег, в стариковские байки не верил, но эта понравилась. Где пройдет Тарх, а это все равно что вести корову с завязанными глазами, там пройдет и другая корова, грамотная. Тем более если поведет он, Мрак. А с двумя коровами, уже почти бодливыми, можно стоять пусть не перед богами, но все же стоять на земле крепко.

– Эй, – сказал он, – не знаю, как насчет небес, но по лесу прогуляться придется.

Пошли!

Стеная, Таргитай и Олег взяли ножи, единственное свое оружие, пошли за Мраком. За околицей потянулась высокая сухая трава, жесткие стебли звонко щелкали по сапогам. Прошли реку, впятеро больше, чем их лесная Река, но Степан говорил, что есть и поболе реки. Высоко в синеве вилась едва заметная пташка, жаворонок – священная птица, как уже знали невры от полян. В густой траве что-то прошмыгивало, но так быстро, что изгои не успевали рта раскрыть, а Мрак даже не поворачивал головы.

Дважды переступали через птичьи гнезда, в одном было пять яиц, в другом – три голых птенца. Завидев невров, птенцы неимоверно распахнули ярко-красные широкие рты, яростно запищали. Крохотные язычки дрожали, птенцы едва не вывалились из гнезда навстречу огромным неврам.

Мрак поспешно шагнул мимо, и писк обиженно умолк. На Таргитая и Олега птенцы, похоже, не обратили внимания.

Почти до вечера, злые и голодные, изгои выпугивали на Мрака дичь.