Трое в Долине

Уже оттаскивая хворост подальше от огня, Олег поинтересовался:

– Что?

– Женщину, – ответил Мрак.

– Кого? – переспросил Олег, не поверив своим ушам.

– Женщину, – подтвердил Мрак негромко.

Это было так не похоже на сурового и звероватого оборотня, что брови Олега сами полезли на лоб, там уперлись в тяжелые складки. Он помотал головой и поспешил побыстрее забыть странные слова оборотня. Все-таки яд хоть и затих, но исподтишка подтачивает могучую волю сильнейшего из невров.

Таргитай сунулся к коням, но Мрак бросил невесело:

– Дальше придется ножками.

А Таргитай может копытами.

– Почему я? – удивился Таргитай. – У меня две ноги, как у людев! А вот у некоторых так и вовсе четыре лапы с когтями. А у кого-то совсем лапы две, а все остальное – крылья с такими когтями, что жуть берет…

– Да ладно, Тарх, – сказал Олег, – я тоже привык к своему буланому.

– В этом мире ни к чему нельзя привыкать, – ответил Мрак, его коричневые глаза отыскали Олега. – Вон у волхва спроси… Там заросли, Тарх.

Нам пройти будет нелегко, а уж коням… И волшба не поможет.

Он погладил коня по умной морде, вздохнул, снял с тонких ног путы, легонько хлестнул по крупу:

– Возвращайтесь к людям… Повезет тому, кто вас встретит первым.

Добрый Таргитай сказал жалостливо:

– Их по дороге волки перехватят.

– Волки тоже люди, – сказал Мрак сурово. – Им жрать охота, не только тебе.

Таргитай прикусил язык, Мрак иногда и в человечьей личине больше волк, чем человек, легонько стегнул своего:

– Давай бегом!.

. Мы далеко забрались, но я и то бы выбрался. А ты конь, у тебя и ноги четыре, и голова больше.

За их спинами оранжевый столб зло и торжествующе рвался к небу. В нем была злая мощь, ярость, и даже Таргитай, оглядываясь на непростой костер, не мог себе представить, как отнесутся к нему простые люди, странники, бродяги, разбойники.

Кони отошли к едва заметной тропке, остановились, оглядывались на людей с недоумением и, как показалось Таргитаю, с обидой.

– Ладно, – бросил Мрак с досадой, – все не рассчитаешь!..

Он быстро и уверенно двинулся мимо дуба-отца, перескочил через могилку древнего героя, далекая стена леса для него уже не стена, различал даже жуков на стволах, натеки смолы и темные пятна чаги. Лицо окаменело, ноздри свирепо подпрыгивали, словно уже чуяли там впереди схватку.

Солнце обрушилось на голову и плечи, когда до края опушки осталось не больше сотни шагов.