Трое в Песках

– То по нужде!

– Да, здесь по нужде далековато.

Таргитай зябко передернул плечами: утром Мрак едва не сбросил его вниз, когда пытался справить малую нужду прямо из окна башни. Мрак и раньше ярился, когда мужики ленились сойти с крыльца. Волчья привычка не оставлять следов сказывалась в любой личине.

Гольш сердился, в комнате всякий раз темнело, а под высокими сводами слабо блистало, гремел гром. Мрак, на которого возлагал особые надежды, не мог сдвинуть заклятием даже волосок.

Олег же, напротив, тряхнул башню, да так, что по стене пошла трещина. Гольш побелел.

– Ломать – не строить, – повторял настойчиво. – Ты обязан овладеть своей яростью.

– Ярость? – удивился Мрак. – Скорее зайцы пойдут гонять медведей, чем Олега рассердишь!

– Рассердится и червяк, если на него наступят.

– То червяк. Верно, Олег?

Олег с неудовольствием пожал плечами:

– Ярость – свойство неумных. Так учил Боромир.

Длинные черные тени от его высокой фигуры скользили по стенам, жутко ломались на углах, страшно и хищно перепрыгивали.

Олег временами походил на свою тень, в его лице Гольш замечал напряжение и нечто скрытое, но тут же в глазах молодого волхва проскакивала беспомощность. Скрывал ее тщательно, в отличие от золотоволосого Таргитая, что жил бездумно и беспечно.

– В тебе слишком много скрытой ярости, – сказал Гольш нерешительно. – Ты сложнее своих друзей и… опаснее. Они чисты, оба как на ладони.

А ты темен. Даже для себя, как мне кажется, темен.

– Еще бы, – буркнул Мрак с удовольствием. – Такой волхв, что правую руку от левой не отличит! А уж ноги и вовсе…

– Нет, заклятия ни при чем. У тебя все наружу: душа нараспашку, сердце на рукаве, секира на перевязи. А ваш Таргитай и вовсе зайчик с дудочкой. Олег же в неустроенности, ум в смятении, от него не знаю чего ждать…

– Значит, – подытожил Мрак, – всего! Зато от нас с Таргитаем – ничего.

Эй, зайчик с дудочкой! Принеси труженикам магии напиться. В горле как три кошки гадили. Это все еще от того напитка магов!

– Воды? – пискнул Таргитай. Мечтательный взор погас. С великой неохотой спрятал дудочку.

– Дурень, напиться, а не мыться.

Таргитай, обливаясь потом, потащился вниз. Одно утешение, что наиграется всласть, пока спустится до самого низа. Как раз начали складываться слова в новую песню, непохожую на прежние.