Трехручный меч

Глаза у гарпии, как у вальдшнепа, видят и то, что за спиной, успела уйти в довольно неуклюжий пируэт, но стрела уже схватила тепловой след и тоже слегка вильнула в стремительном полете.

Гарпия красиво каркнула в смертельном страхе, перепончатые крылья трещали от усилий, заметалась, но стрела настигла и ударила в белое, как у рыбы, брюхо. Брызнули перья и почему-то клочья мяса. Гарпию разнесло вдрызг, словно в нее попала ракета «земля – воздух». Вниз с немалым ускорением понесся пузырек с синей жидкостью.

Я приготовился к звону стекла, пузырек падает на голые камни, но тот опустился совершенно беззвучно, застыл, словно прилип.

– Магия? – сказал я понимающе.

– Синий – магия, – подтвердил волк. – Красный – жизнь.

Я подозрительно посмотрел на синий пузырек.

– Где эта птеродактильная ворона его прятала?

Волк брезгливо промолчал, а грубый ворон каркнул:

– Колдунье говорить не обязательно.

– Как будто не знает, – фыркнул волк.

– Все равно вслух не обязательно, – каркнул ворон.

 – Грубый ты! Сказано, хыщник. Да еще и серый.

Я молча взобрался на коня. Ворон остался было подолбиться в черепах жертв, что он в этих глазах находит, хотя красивые, не спорю, особенно у первой: миндалевидные, с длинными пушистыми ресницами, но мы с волком уходили быстро, так что вскоре за спиной послышались настигающие хлопки крыльев, хриплое карканье.

Ворон тяжело плюхнулся на плечо, снова захватив когтями вместе с толстой перевязью и мою кожу. Я предупредил быстро:

– О меня клюв не вытирай! Не вытирай, говорю!

– Да что вы, мой лорд, – ответил ворон обидчиво, – разве я позволю такое кощунство…

Он сделал вид, что теряет равновесие, хотя конь идет, как балерина, ткнулся липким клювом в шею.

Через минуту уже спал, сытый и отяжелевший, жесткие перья царапали шею. Скоро там кожа ороговеет, но пока я невольно пытался отодвинуться от пернатого, а он, напротив, во сне прижимался теплым боком.

Волк вскинул морду к небу. Выразительные ноздри затрепетали.

– Хороший запах, – сказал он мечтательно. – Очень даже…

На поляну выскочил огромный лесной кабан. Я сразу уловил, что кабан молод, нагулял жирок на лесных желудях, мясо сочное, не испоганенное тугими жилами, и моя рука потянулась за луком.

Волк зарычал, забежал сбоку, выставил клыки. С таким зверем не справится, зато развернет левым боком, умница, стрела войдет в сердце по самое оперение…

Кабан всхрапнул, взглянул на волка, на меня, снова на волка.