Трехручный меч

Если они приняли предложение принести мою голову, то явно награда в самом деле велика и явно же, что награду эту надеются получить. К этому возрасту уже понимают, когда собираются кинуть, а когда в самом деле заплатят. Но что за гад, который пообещал мешок золота и свой королевский трон?.. Мешок золота – ладно, могу поверить, я же знаю, что мне вообще цены нет, но… королевский трон? А сам куда уйдет?.. Если в пещеру искать истину, то явная брехня, я слышал только про одного такого человека, да и то не очень-то верю.

Это он другим говорил, что истину ищет, а сам наверняка по борделям…

Я вздохнул, возвращаясь в реальный мир, сказал громко:

– Друзья познаются в беде, если, конечно, их удается при этом найти. Спасибо, волк!

– А я? – донеслось из-за спины. Ворон уже уселся на одного сраженного и с жадностью долбил глаза, опровергая ложь, что вороны питаются мертвечиной. – Я тоже одного прямо в темя!

– И тебе спасибо, – сказал я. – Вы просто герои. Что ты там долбишься?

– Надо успеть, – ответил ворон, – пока не остыло, пока живое!.

. Сыроедение – такая тонкая штука, что все полезное содержится только в живом. Вы проростки еще не пробовали?

– А что это такое? – спросил я обалдело.

– Темнота… Простите, мой лорд, просто с возрастом мудрые обычно переходят на здоровую пищу. Я еще не перешел, но уже присматриваюсь, пробую. Вообще-то вкусно.

– А-а-а, – протянул я, – что-то и я слышал. Ты с уринотерапии начни. Волк тебе поможет, снабдит для долгой жизни.

– Снабдю, – ответил волк с готовностью.

Он переворачивал убитых, рассматривал пояса, прорычал разочарованно: – Если и есть у них золото, то зашито в седлах. А пояса пустые.

– Проверим, – пообещал я. – На привале.

Коней удалось поймать легко, к Рогачу все кони чувствуют доверие, я взял их на длинный повод, ворон попытался взлететь, но только поцарапал мне щеку жесткими перьями, заявил, что отяжелел, пока что не может, пока не облегчится.

– Тогда пересядь на одного из их коней, – сказал я, озлившись. – Только седла когтями не порви!

ГЛАВА 4

Пока выехали из леса, еще дважды нападали разбойники, но уже пожиже, хлипкие.

Что удивило, так это отвага: одно дело броситься на проезжающих крестьян, другое – на такого вот мордоворота, как я. Нужен очень уж большой стимул, чем просто пограбить.

На опушке налетали противные крылатые твари с крыльями летучих мышей и мордами старух, одновременно из кротовьих нор вылезали толстые жуки и пробовали утащить под землю.