Трехручный меч

Я потерял им счет, очень уж бдю насчет безопасности, дитя века, волк устал и опустил уши, хвост вообще волочится на каменным плитам, а ворон, что сперва летал над нами кругами, вдруг раскаркался, что не дело гордых птиц лазить по норам, как презренные мыши и всякие кроты, зря он поддался на уговоры, хотя, как я хорошо помню, мы оба отговаривали, но ворон, понятно, полез в нору, чтобы не давать серому хыщнику преимуществ.

Когда после множества парадных, буквально королевских дверей вдруг на той стороне очередного зала высветилась в обрамлении двух светильников небольшая дверь, вызывающе скромная, я напрягся, поудобнее взял рукоять меча в обе ладони, а подошел боком, прислушался.

Тихо, дверь открыться не пожелала, я набрал в грудь воздуха, заставил адреналин, что стекал в ботинки, вернуться в кровь, сказал хрипло:

– Будьте готовы!

– К чему? – уточнил ворон.

– Ко всему, – огрызнулся я. – Откуда я знаю?

– А-а-а, – сказал ворон, – ко всему мы готовы всегда.

– Вот только к чему-то определенному, – прорычал волк, – редко.

Я толкнул дверь ногой, не поддалась, ударил сильнее, тот же результат, некоторое время бил ногами, плечом, наваливались вместе с волком, потом мелькнула мысль, что и в этом мире могут знать про правило пожарной безопасности, по которому все двери должны открываться наружу, потянул за ручку. Дверь послушно открылась.

– Колдовство! – заявил ворон значительно и гордо посмотрел на волка.

Тот помедлил, согласился:

– Да-да, подлое колдовство.

– Колдовство, – сказал и я зло, не хватило сил признаться в дури, – но мы его перемогли!

ГЛАВА 8

В помещении вспыхнул свет, по глазам ударило множество крохотных разноцветных солнц: множество сундуков с откинутыми крышками, все доверху заполнены драгоценными камнями. На одном из столов груда старинных книг в кожаных и латунных переплетах, все с металлическими застежками и с висячими замками, но главное, конечно, сундуки, ларцы и широкие вазы с рубинами, сапфирами, топазами, бриллиантами и множеством других драгоценных камней, которым даже не знаю названия.

Волк от изумления сел на зад, а ворон ликующе каркнул:

– Камешки!.. Блестящие!.. Да в округе все от зависти сдохнут, когда я…

Он поперхнулся от избытка чувств, закашлялся, плюхнулся на пол. Волк наступил одной лапой на крыло, другой постучал по спине, вплющивая пернатого соратника в каменный пол.