Трехручный меч

я очутился у подножья крутой винтовой лестницы.

Стараясь громко не топать, взбежал наверх, открылась просторная комната, толстые старинные книги в шкафах, что вдоль стен и до потолка, книги на столах, на креслах, а за столом, тоже заваленным книгами, старый-старый эльф, не просто с белыми, как у всех, волосами, а седой весь: брови, ресницы, даже волосы на груди, насколько видно через расстегнутый ворот рубашки.

– Слава труду! – сказал я. – И науке!.. Да здравствуют труженики магии, колдовства и волшбы!.

. Ура, товарищи!

Маг оторвал взгляд от книги, я ощутил пронизывающий взор, но лишь бесстыдно улыбнулся, я весь на виду, ничего не скрываю, демократы говорят, что в человеке нет ничего стыдного, все мы от Фрейда с обезьяной, одни инстинкты и подавленные желания.

– Гм, – произнес он холодновато, – хороший девиз… Вы, конечно же, рискнули, молодой человек, очень даже… Я испепеляю всех, даже эльфов высшей гильдии, кто осмеливается вот так… но вы настолько бесстыдны, что просто даже очаровательно…

Я нагло улыбнулся:

– Я же понимаю, что умные люди всегда найдут общий язык!.

.

Он продолжал сверлить меня взглядом:

– Умные?

– Ну да, – заверил я. Спросил встревоженно: – Вы не считаете себя умным?.. Ничего, это пройдет, у вас столько книг!.. Читайте, и вы будете готовы к умной беседе со мной.

Он еще несколько мгновений рассматривал меня, потом кивком указал на самый дальний подоконник:

– Там книга, принеси.

Почему не уважить старого человека, я отправился с готовностью, приходилось лавировать между сундуками, на крышках которых стопки книг, и просторными кожаными креслами, где книгами завалены сиденья так, что поднимаются выше спинок.

Книга на подоконнике – как все книги, но, едва я приблизился, прямо из пола выросли человеческие скелеты и протянули ко мне руки.

Не дрогнув, я встретил их ударами могучих кулаков. Кости с сухим треском ломались, рассыпались в труху, я пробился сквозь их редеющий строй и схватил книгу.

Переплет слегка сверкает, кончики пальцев уловили приятное тепло. И хотя из окна светит солнце, нагрелась, но это другое тепло, не солнечное, собственное, как у большого толстого кота.

Я раскрыл книгу, прочел первое слово. В помещении раздался громкий серебристый звон, словно зазвенели сто тысяч мелких валдайских колокольчиков. Все тело передернуло в сладкой судороге. В ясном небе блеснули молнии, светло и радостно прогрохотал гром.