Ярость

– Виктор Александрович, – сказал он чистым, светлым, как родниковая вода, голосом, – меня зовут Володя, я теперь ваш шофер и телохранитель. Машина у подъезда, вы должны перезвонить начальнику охраны президента и проверить…

– Вряд ли мною кто-то уже заинтересовался, – буркнул я. Сердце колотилось, рубашка подпрыгивала, и, чтобы этот шофер не заметил мое волнение, я шевелился, пожимал плечами, шарил по карманам в поисках ключей.

– Все-таки полагается проверять, – сказал он укоризненно.

Хрюка протиснулась в щель.

Я заметил, как побелел и напрягся этот бравый шофер-десантник. По опыту знаю, что таких собак больше всего страшатся не простые прохожие, а вот такие крутые накачанные парни. Они в отличие от мирных жителей знают, на что способны такие собаки.

– Хрюка, домой, – сказал я поспешно. – Охраняй!

Шофер вздохнул с явным облегчением, когда дверь отгородила его от страшной собаки с такими зубами и челюстями, способными перехватывать толстые кости, словно соломинки.

Уже в лифте он напомнил мне еще раз, видимо, считая ученых смешными недоумками с потерей памяти, что отныне и авто, и он сам закреплены за мной.

Его зовут Володей, просто Володей, он мой шофер и одновременно – телохранитель. Я подивился, кому понадобится мое тело, но Володя возразил, что если тело и ни к черту, мне виднее, то мозги у меня, по слухам, чего-то да стоят. Так что его можно определить рангом выше, как мозгохранителя. А тела пусть охраняют у тех, у кого с мозгами слабовато или кто больше спинным мозгом перебивается.

У президентов всяких, закончил я его озорную мысль. Парень остер на язык, быстр, как ящерица, полон молодой силы, весь перекатывается, как ртуть. И дверцу передо мной распахнул без всякого подобострастия, а как молодой, полный сил человек перед тем, кто старше и умнее.

Итак, простая черная «Волга», с наворотами вроде встроенного компьютера, факса, телевизора, сложной системы связи с любой точкой земного шара. На мой взгляд, многое устарело, был бы компьютер, а через него и так свяжусь с любой точкой, где есть компьютер или хотя бы телефон.

Пусть даже такой, которым пользовались Ленин и батько Махно.

Я с нежностью косился на лаптоп, или, как теперь говорят, ноутбук: пентюх-двухсотка, активная матрица, винчестер на два гига, модем двадцать шесть тысяч, встроенный джаз, а я был бы рад и зипу. По крайней мере, смогу таскать на гиговой дискете джаза «Starcraft-2» в полном объеме…

Я даже огляделся по сторонам с неловкостью.