Золотая шпага

Чем все кончится, не могу предвидеть, уже зная ваш горячий характер. Так не лучше ли расстаться сейчас, пока все так красиво и романтично?

Мрачные стены гарнизона приближались, давили недоброй мощью. Оттуда несло нежилым, хотя был слышен стук прикладов упражняющейся роты рекрутов.

– Я приму то, что пошлет судьба, – сказал Засядько негромко. – Никто из нас не зрит, что будет впереди.

Он поднялся на крыльцо, повернулся к Мещерскому. Тот уже подал знак, его люди перестали изображать зевак, спешно гнали повозку в его сторону.

Мещерский сказал с кривой улыбкой:

– Так я и поверил, что будете ждать, что пошлет судьба! Каждый из нас старается взять ее за рога, каждый пытается заглянуть в завтрашний день… Как вы понимаете, я все-таки не оставлю попыток разрушить ваш союз… пока это еще возможно.

– Вы просто обязаны пытаться, – ответил Засядько.

– Конечно, попытки будут продолжаться только до момента, когда вы встанете под венец. На святость семейной жизни я не покушаюсь…

Засядько скупо улыбнулся:

– Ну вот, а вы еще отрицаете правила чести!

– Рудименты, – отмахнулся Мещерский.

Подъехала карета. Мещерский торопливо вскарабкался, управляющий заботливо укрыл ноги хозяина толстым шотландским пледом. На Засядько смотрел злобно, но Александр его проигнорировал, как ползающую по спине кучера муху.

– Не скажу, что было приятно с вами разговаривать, – сказал Мещерский, – но разговор для обоих был небесполезный.

Он поклонился и кивком велел кучеру трогать. Засядько проводил их взглядом и пошел к своей роте. Он все еще не чувствовал холода, в груди было горячо, сердце стучало мощно и уверенно.

Революционный пожар во Франции грозил захлестнуть всю Европу. Сбросив короля, отменив привилегии высшего сословия, революция не утонула в крови. Напротив, доказала свою жизнеспособность. Молодой генерал Бонапарт, подобрав себе таких же соратников – кто из сапожников, кто из садовников, кто из землекопов, – делал их маршалами, ставил во главе голодных и скверно вооруженных войск, и – диво и позор для Европы! – они с легкостью били прекрасно обученные, сытые и отменно вооруженные армии окрестных королей.

Его маршалы Макдональд и Моро вторглись в Италию, сбросили прогнивший королевский режим, отменили средневековые порядки, установили законы, перед которыми – неслыханное святотатство! – и дворяне и простолюдины были равны.