Золотая шпага

– Проехал великий Мадзони!

– Все понятно, – кивнул Александр и пустил коня в галоп.

Аркадий, не понявший ни слова по-итальянски, догнал его и поинтересовался:

– Чего это они?

– Проехал великий Мадзони, – ответил Засядько со злой улыбкой.

– Кто это?

– Дирижер. Ставит «Лодоиску» Керубини.

– А-а-а… – протянул разочарованно Аркадий. – А я думал, что по крайней мере сам Керубини… Кстати, где он? Может быть, мы и его увидим?

– Если приедем в Париж. Он сейчас там. Сочиняет музыку для революционных праздников и траурных церемоний.

– А оперы?

– Лучшие оперы он написал здесь, – ответил Засядько, невольно демонстрируя свою музыкальную эрудицию, – «Элиза», «Медея»…

Аркадий хлопнул ладонью коня по шее и расхохотался.

– Но как встречают дирижера, а? Нет, этот народ действительно помешан на музыке! Божественный народ.

– Не понимаю, что тебя восхищает, – ответил Засядько сухо. – На их земле сражаются друг с другом иностранные армии, а они поют! Здесь с огнем и мечом проходили вестготы, вандалы, войска Фридриха Барбароссы, здесь сражались друг с другом армии Испании и Франции, Австрии и Франции, а теперь вот русско-австрийские войска дерутся с французскими.

А итальянцы – поют! Прости, но меня этот поющий принц в живописных лохмотьях не трогает. Представь себе, что другие страны воюют друг с другом на территории России, словно бы ее и не существует!

– Ах, – сказал Аркадий с неудовольствием, – я совсем не смотрю так… Просто любуюсь.

– Я тоже люблю петь, – заметил Александр жестко, – но только не тогда, когда в моей комнате хозяйничают чужие люди, ломают мебель и рвут книги. Тебе же советую поспешить к памятникам и музеям, а то при таких хозяевах скоро и от них ничего не останется! Как не осталось от гордых римлян, что перестали заботиться о защите своего Отечества, а поручили это обременительное занятие варварам.

– Ты так думаешь? – спросил Аркадий встревоженно.

Засядько подтолкнул товарища в спину:

– Не теряй времени!

Аркадий послушно пришпорил коня. Простучали подковы по камням мостовой, взметнулась пыль. Зеваки шарахнулись в стороны, кто-то сердито закричал.

Экипажи бодро катили нескончаемыми рядами, колеса стучали весело, и Засядько, вместо того чтобы засматриваться на живых и хорошеньких итальянок, ехал, глядя перед собой, дивился ровным плитам.