Золотая шпага

Поручика заинтересовала мысль: что мог шептать железный капитан во время этого адского похода? Молитву Пречистой Деве Марии? Или имя любимой девушки?

Засядько шагал широко, но не поспешно – экономил силы. Он напоминал скалу, о которую разбиваются океанские волны. Казалось, дорога сама стелется ему под ноги. Время от времени он оглядывался, покрикивал на отстающих и снова шел вперед, суровый и непоколебимый. А губы его опять шевельнулись.

– Александр! – окликнул Лякумович и не узнал собственного голоса: послышался какой-то мышиный писк.

 – Александр, что ты там шепчешь?

Засядько, не удивившись вопросу, молча протянул левую руку ладонью кверху. За широким обшлагом рукава прятался плотный листок бумаги. Лякумович присмотрелся, но ничего не мог сообразить. Там было несколько фраз, и все на незнакомом языке.

– Не понял, – признался Лякумович.

– Английский, – ответил Засядько коротко.

– Все равно не понял. Что ты делаешь?

– Учу, – ответил железный капитан.

Голос его был звучный и хрипловатый, как боевая труба.

Лякумович оторопел от неожиданности. Он видел, что Засядько не шутит, но все равно в его сознании не укладывалось, что во время такого изнурительного похода, когда все силы брошены на выживание, нашелся человек, выписавший на листок бумаги английские слова, и теперь зубрит их по дороге, ни минуты не теряя даром.

– Мне недостаточно знания только французского, итальянского и немецкого языков, – терпеливо объяснил Засядько, видя смятение поручика.

 – Вместо того чтобы преподавать в корпусе латинский и древнегреческий, лучше бы ввели в программу еще два живых языка. Мертвым – вечный покой, живым – жизнь…

– Господи! – вскричал Лякумович потрясенно. – Я думал, ты сочиняешь письмо своей пассии…

– У меня нет пассии, – усмехнулся Засядько. – Есть невеста. Самая красивая на всем белом свете. И она ждет. Когда я вернусь, мы сразу поженимся.

– Когда или если?

– Когда, – непреклонно сказал Засядько. – А письма ее вот…

Он показал другой рукав, где из-за обшлага тоже выглядывал потертый листок бумаги.

Но Лякумович почти не слушал. Какой же величайшей силой воли нужно обладать, чтобы на краю пропасти все так же жадно стремиться к знаниям!

Не успел додумать эту мысль, как вдруг впереди и сверху раздался страшный грохот. И сразу же чья-то сильная рука бесцеремонно схватила его за воротник, рванула в сторону. Лякумович ощутил, что его ноги отделяются от земли.