Зубы настежь

Из хорошей семьи… и чтоб в корчму? Будто нет башни из слоновой кости, где ведутся неспешные беседы о форме ушей эльфов и значении аккордов лютни Сауроура!

Чадо, которому выкручивали руки, перестало реветь и брыкаться, волоклось уже суровое и насупленное. Ворот был разорван, открывая чересчур широкую для ребенка из приличной семьи грудь, под глазом растекался кровоподтек, что опять же говорило о мятежности духа, могущей привести либо на мостик пиратского корабля, либо на пост мэра города. Глаза блестели упорством, челюсти упорно сжаты.

Наши глаза на миг встретились. Я подмигнул, подросток просветлел, а все окружающее, напротив, померкло, скукожилось и стало серым, как пыль на мудрых книгах.

За воротами был широкий двор с колодцем посредине, длинным корытом и просторной коновязью под стенами приземистого сарая. Массивный ворот скрипел, цепь быстро наматывалась на бревно. Двое молодцев торопливо подхватывали широкую бадью, вода плескала им на ноги. Ее быстро выливали в корыто, цепь начинала освобожденно разматываться, унося бадью на дно колодца.

У коновязи с десяток коней, отроки суетятся, подвязывают к мордам сумки с овсом. Неспроста, мелькнуло у меня в голове. Можно бы отвести в ясли, покормить и напоить, пока хозяин насыщается… Но даже седел не снимают!

Я слез с коня, бросил поводья в лицо набежавшего подростка. Надеюсь, я правильно все сделал, так в американских фильмах бросают ключ от «Кадиллака».

Когда направился к крыльцу, дверь с треском распахнулась.

Вместо плавного полета, как я почему-то ожидал, он грохнулся о ступени и скатился кубарем, оставляя по всему крыльцу кровавые сопли и слюни. Я брезгливо обошел сторонкой. Дверь еще дрожала, ударившись о стенку.

В лицо шарахнул мощный запах жареного мяса с луком и чесноком, аромат тонкого вина и местного пива, а также запах немытых тел. Я шагнул в горячий воздух, красный от сполохов пламени, как от огромного очага, откуда багровые языки пытаются достать балки под сводом, так и от россыпей крупных, как валуны, рубиновых углей, светящихся изнутри, как драгоценные камни, что заполнили широкий, словно Темза, камин.

Рядом с камином расположился очаг из неотесанных глыб. Целые стволы дубов догорали там и на моих глазах рассыпались на пурпурные глыбы. Дальше вдоль стены тянулся ряд закопченных жаровен.