Зубы настежь

Второй философ, помоложе и задорно рыжеволосый, все еще не отрывал колеблющегося взора от чаши:

– Да-да, как вы правы! Как глубоко правы. Идея, брошенная в массы… Какая приземленность! Какое примитивное истолкование сложнейших иносказаний!.. Кстати, раз уж уши все равно здесь, не сопоставить ли ушные раковины лесных эльфов и горных… так сказать, приложив одно к другому?

Первый отшатнулся, на лице отразилось неподдельное отвращение:

– Как вы можете?.. Такой вульгаризм… Такая профанация… Я просто не подберу слов! Мы ведь сложнейшайшие истины вызнаем духовными изысканиями, внутренним взором проникая… да-да, проникая!.

. А вы, вместо изысканного теоретического обоснования, вот так просто сложить ухи – все? Значит, теоретики этому миру не нужны, если можно вот так…

Воин, приглашенный несколько необычно, присел за их столик, перед ним поставили деревянное блюдо с ломтями жареного мяса. Он ухватил дрожащими от голода пальцами, но почтительный взор не отрывался от философов-логиков, где, как во всяком строго логическом споре, пошел процесс, именуемый «слово за слово», оба раскраснелись, вскипели, наконец старший, выведенный неверными логическими построениями более молодого коллеги, без замаха хрястнул ему в лоб некрупным, но крепким, как обух топора, кулаком.

Звук был такой, словно ударили в чугунный котел. Молодой вытаращил глаза, но его кулаки уже сами по себе обрушили град ударов на оппонента. Тот быстрыми движениями раскачивался из стороны в сторону, принимая удары на локти, плечи, блокировал предплечьем, а его рифленые кастеты кулаков стремительно выстреливались навстречу, часто пробивая оборону рыжего.

Я слышал сиплое прерывистое дыхание, стук костей по костям, шлепки, с которыми падающие с высокой горы валуны падают то в сырую глину, то на твердую землю.

Я прижался к столу, почти лег на свое блюдо. Философы в поисках истины иногда задевали мою спину, завтра будут кровоподтеки размером с это блюдо, терпеливо выжидал, но сзади шло скрупулезное уточнение точек зрения, бородач и Большеног обнялись и затянули хриплую песню каждый на своем языке.

Мясо под носом пахло одуряюще, корочка лопнула, капелька сока брызнула мне на кончик носа. Приятно обожгла. Я ухватил зубами, начал есть, как коза траву, не отрывая головы от стола, как вдруг сзади внезапно утихло.

Я осторожно повернул голову, не выпуская изо рта куска мяса.