В шаге

Я не все, хотел я ответить, но смолчал, потому что на самом деле и я, как все в этом простейшем деле, где не требуется ни ума, ни высоких знаний, а любой грузчик в душе демократии на равных с доктором наук.

В самом деле понравилось, Ежевика как-то угадывает, что и в какой момент чувствую, легко подстраивается, не забывая о себе, и закончили случку одновременно бурно и с чувством радостного освобождения.

Она некоторое время лежала на спине, раскинув руки, раскрасневшаяся и с блестящими глазами, даже губы покраснели и вздулись, хотя обошлись без поцелуев, в сексе без обязательств прибегать к ним дурной тон.

Я поинтересовался:

– Пива?

Она покачала головой, глядя в потолок.

– Ситро, если ещё есть. В горле пересохло.

– Лимонад подойдёт?

– Подойдёт. Лежи, я сама возьму.

Я наблюдал, как она легко вспорхнула и, двигая из стороны в сторону маленькими тугими ягодицами, прошлёпала босыми подошвами к холодильнику.

По тому, как уверенно открыла, почти не глядя взяла бутылку лимонада и тут же захлопнула дверцу, понял, что и я недалеко ушёл от «всех».

По крайней мере, набор в холодильнике стандартный и всё стоит в привычном для мужчин порядке.

Ну и хрен с ним, подумалось сердито. Ниже пояса мы все одинаковы. Различия начинаются только в коре головного мозга. Даже не в самой коре, подумаешь, кора, на то она и кора, что кора, а только в неокортексе.

– Что молчишь?

Теперь и она со мной на «ты», так что секс всё ещё ускоряет сближение.

– Да так, – ответил я лениво.

 – Просто…

Она откупорила бутылку, сунула мне в руку стакан и быстро наполнила.

– Охладись!

– Да мы особо и не разогрелись, – заметил я, – а ты как?

– Всё хорошо, – заверила она. – Коротко и просто. А теперь расскажи, чем занимаешься.

Я вскинул брови.

– Разве не знаешь?

– Только в общих чертах, – сообщила она. – Поговаривают, тебе прочат повышение?

Я покачал головой.

– Выше некуда. Я зав важнейшего отдела, а на административную работу не пойду.

– А новый корпус в Южном Бутове? – спросила она.

 – Что там будет?.. Институт гудит, что власти выделили семь миллиардов на спешное развитие искусственного интеллекта и двенадцать на ускоренную разработку нейролинка!

– Это политика, – ответил я с достоинством, – учёные гнушаются ею интересоваться.

Она сказала серьёзно:

– Но правят нами политики. И деньги дают они.

Я протянул ей опустевший стакан, она наполнила, остатки вылила в свой, а пустую бутылку опустила на пол у кровати.