В шаге

В самом деле, если сидим в одной комнате, то проще сказать по старинке вслух, а если нужно сообщить на другой конец города или в другую страну, то мобильник на что?

Но как в институте, так и по всему миру ускоренно идут работы над усовершенствованием программного кода, обещают вот-вот и третий этап, когда не потребуется мысли оформлять так уж педантично чётко.

К тому же ещё в первой фазе обнаружилось, что легче всего чип передаёт не столько мысленную речь, как простые эмоции, и вот тут оказались неожиданные неприятности.

Даже у сработавшихся годами коллег иногда возникает мысль: «Да что за дурак, опять не понимает», «Ну и дебил, я же сказал чётко», «Опять я пашу, а он курить пошёл», но наяву почти никто такое не высказывает, а вот нейролинк у особо чувствительных начал выдавать это в первую очередь.

Конечно, не отбирает их нарочито, просто негативные мысли несут более яркий эмоциональный заряд и улавливаются легче, но при всём понимании процесса это вызвало ссоры, а кое-где и распад давно сложившихся коллективов.

Сегодня утром едва вбежал на второй этаж своего института, почти наткнулся на Марата, тот нарочито лязгнул конечностями, словно прищёлкнул каблуками, шлагбаумно вытянул длинную уродливую руку, загораживая дорогу.

– Стоп-стоп!.. Звонил генерал. Сказал, дело не срочное, но, как только появишься, просил тебя зайти. А это значит, лети со всех ног, всё равно опоздаешь.

– Понял, – ответил я озадаченно. – Уже бегу.

Генералом про себя в институте зовём директора, хотя тот никакой не генерал, пусть даже некоторое время работал на военных, но выправка, строгий вид и властный голос привели к тому, что теперь только генерал, а остальные так, штатские штрафирки.

В институте поговаривали, что директор вообще-то доктор бронетанковых наук, но я проверил, ничего подобного, доктор по биологии, ряд солидных работ, а что работал и над военными разработками, так время такое, страну защищает не только пехота со штыковыми лопатами.

Образ военного закрепился за ним скорее потому, что Бронник всегда прям, как мачта на корабле, плечи развёрнуты, чувствуется выправка чуть ли не кадрового военного, разговаривает короткими чёткими фразами, никогда не вдаётся в витиеватые объяснения, да и других обрывает, предлагая выразить мысль кратко и чётко.

Прикидывая вариант, зачем мог понадобиться, я прошёл через приёмную, где секретарша Агнесса мило улыбнулась широко накрашенным ртом и взглядом указала на дверь кабинета.